– Ну-ну, – хмыкнул князь. – Коней строем ходить хочешь научить, зажав им промеж зубов мечи? – и он громко и нервно рассмеялся.
Я промолчал, подумав лишь про себя, что при желании можно и коней научить строем скакать. Но дешевле и лучше завести вооруженных пистолями рейтаров, они в свое время сокрушали ходящую строем рыцарскую конницу. С рейтарами получалось дешево и сердито, так как особых строевых качеств к коням не выдвигалось, а пуля, в отличие от копья, сможет пробить любой доспех.
В это время несколько десятков самых настырных дружинников, зло размахивая деревянными мечами-палками, добрались до пикинеров. Тут же прозвучала новая команда, пикинеры всех трех батальонов сразу отбросили бесполезные в ближнем бою копья. Затем они дружно встали, перевооружившись такими же деревянными мечами, как и у дружинников, а стоящие за их спинами первые шеренги стрелков, отбросив луки, взялись за бердыши. Точнее, в данном учебном бое стрелки вместо бердышей вооружились длинными дубинками, повесив при этом свои пока не нужные ранцы за спину.
И пошла потеха: первые две шеренги начали бить «мечами» разрозненно лезущих к ним противников. В это время стоящие в глубине построения шеренги стрелков принялись сверху, из-за спин первых двух шеренг, дубасить дружинников по головам, благо длина учебного бердыша позволяла это делать.
Раздалась новая команда. Стоявшие батальоны дружно двинулись вперед, тесня своей массой княжескую рать. И все это действо происходило под мерные звуки барабанов и активные, в такт барабанов, выпадов вперед пикинеров щитами. Даже одни лишь одновременные удары щитов всей шеренгой, без применения оружия, сносили дружинников, опрокидывая их наземь. Выпад вперед щитом и последующий удар «мечом» происходили практически одновременно, строго под бой барабанов. И задние шеренги слегка подталкивали вперед передние шеренги, придавая тем самым им дополнительный силовой импульс.
В итоге дорвавшиеся до обидчиков дружинники были опрокинуты наземь, иногда вместе со своими лошадьми, буквально за несколько минут. А пешие дружинники продержались и того меньше, сразу же словив удары «по шапке», рукам, ногам и ребрам. При всем при том, что пешцы, натасканные во многих учебных боях, били своих оппонентов в неполную силу, иначе трупаков получилось бы не меньше чем полдружины! Полегли бы все, кто на свою голову сумел дорваться до ненавистных лапотников! Я был искренне счастлив!
После случившихся «Фермопил», чтобы хоть как-то примирить дружинников и отвлечь их мысли от позорного поражения, понесенного от каких-то сиволапых мужиков, мне пришлось организовать грандиозный пир. Примерно такой результат противостояния я заранее предчувствовал, исподволь готовился к нему, закупая впрок продовольствие. А в этот день с самого раннего утра казарменные кухни были загружены профильной работой – готовкой пищи.
Столы я накрыл не только в своем скромном тереме для княжей дружины, но и чуть более скромные, для всей моей пехоты, в военном городке. Вдобавок к этому от пехотинцев я пригласил на княжий пир всех в звании от взводного и выше. Посадив их за стол поблизости от себя, компактной группой. Ситуацию от мордобития спасало лишь то, что большинство ротных были переведены в пехоту из дружины. А потому представители двух родов войск друг друга знали, и тлеющие огоньки недовольства в костер открытого конфликта так и не переросли.
Было заметно и невооруженным глазом, что боевой дух дружинников заметно упал, их залихватская удаль куда-то испарилась, как не было. Перед возвращением в Смоленск даже несколько гридней попросили Изяслава Мстиславича перевести их ко мне в пехоту. Сейчас как раз начинался новый осенний набор, поэтому я с радостью согласился их принять, пополнение профессионалов придется как раз кстати. Чтобы подсластить посрамленной кавалерии горькую пилюлю поражения, я специально для этой цели слегка подкорректировал одну песню и исполнил ее на начавшемся пиру. После первых здравниц за князя, княжича, воевод, гридей я дождался удобного момента, вооружившись эрзац-гитарой, встал и громко произнес:
– Сейчас, други мои, я вам спою новую песню! Про великую битву, что произошла одиннадцать лет назад в междуречье Днепра и Дона, на реке Калка. Мой дед и отец нашего князя Изяслава Мстиславича погиб в той страшной сече. Слушайте и запоминайте!