Затем мы зашли во внутрихрамовые помещения. Молельня выглядела на фоне убранств русских церквей аскетичной, росписи, икон и фресок здесь не наблюдалось. Людольф молился на крест, а я в это время молча созерцал, ожидая, когда освободится мой провожатый.
Ждать долго не пришлось. Взбодрившийся молитвой Людольф повел меня на экскурсию по этажам храма и каменным пристроям. Немецкая церковь оказалась поистине многофункциональной! Она служила своим прихожанам далеко не только обычным местом духовного окормления. Первый этаж и подвальные погреба церкви использовались как склад для хранения особо ценных товаров. Само кирпичное здание церкви, выполненное в виде трехэтажной башни, было хорошо приспособлено к круговой обороне. Что же, разумная предосторожность! Во-первых, весь этот немецкий торговый район находился вне линии городских укреплений. Хлипкий частокол, опоясывающий со стороны Днепра торг, существенным препятствием для серьезно настроенных людей не являлся. Во-вторых, эпизодически случающиеся конфликты со смолянами тоже способствовали использованию церкви в качестве крепости, служащей в это время для немецких купцов надежным замковым убежищем.
Кроме того, храм имел все признаки банковского учреждения! Такая практика использования церквей в средневековье была весьма распространенной. Церковный капитал, образуемый денежными взносами немецких купцов, активно пускался в торговый оборот и использовался для кредитования. Аналогично немцам поступали и русские купцы, создавая свои торговые общества и строя на денежные взносы от них в различных концах города церкви.
Меня неприятно поразило и разозлило зрелище по переплавке воска. Хотя староста и не желал показывать процесс переплавки, но все-таки дозволил его понаблюдать из-за забора, вероятно, испугавшись мигом посмурневшего Перемоги. Охраняли немцы свои производственные секреты! Как оказалось, из-за начавшегося ледохода (длящегося на Днепре в среднем 9 дней) перевозка грузов по реке оказалась заблокирована, а немецкие купцы, не теряя времени даром, активно пользовались этой заминкой, переплавляя прямо на месте купленный у местных сырой воск.
Опять Россия торговала сырьем! Ну что мешает смоленским купцам продавать немцам уже плавленный, куда как более дорогой воск? Глупость или предательство?
– А почему наши купцы сами ленятся воск плавить, ведь плавленый много дороже сырого?
– Великий смоленский князь Мстислав Давыдович заключил с немецким купечеством, в лице рижского епископа Альберта, в 1229 году от Рождества Христова свод торговых правил, прозываемый «Смоленской торговой правдой». По ней немецкие купцы имеют право на внутреннюю, в том числе «мелочную» торговлю по всему княжеству. Вот наши купцы и закупают товары, а сырьевые товары закупать часто выгодней, чем готовые. Воск нам выгоднее покупать сырой. Но! – подчеркнул немец, подняв вверх указательный палец. – Точно такие же права имеют в немецких прибалтийских землях смоленские купцы.
Только интересно, как активно пользуются наши купцы своими правами в немецких городах? Сомнительно звучит вся эта выгода, а вот то, что мы свою обрабатывающую промышленность губим, – так это сто процентов. У немцев наши купцы, скорее всего, опять же уже готовые немецкие товары закупают и здесь продают. А немцы у нас, кроме полуфабрикатов – тех же кож и сырья, готовых товаров не покупают. Все это в конечном итоге наносит двойной удар по нашей обрабатывающей промышленности: немцы не закупают наши готовые товары, а продают у нас свои, а наши купцы из-за снятия торговых ограничений в этом деле немцев волей-неволей вынуждены поддерживать, если не хотят обанкротиться! Мне-то прекрасно известно, что свободная торговля выгодна в первую очередь наиболее промышленно развитым странам, а развивающиеся страны без протекционистских мер, в условиях свободной торговли, развитые никогда не догонят, в лучшем случае превратятся в узкоспециализированных производителей определенных групп товаров. Без Навигационного акта и других более ранних протекционистских мер Англия вряд ли бы стала ведущей промышленной державой мира. По пути Англии пошли и США, и та же Германия с Францией – правда, с разной степенью жесткости проводимой протекционистской политики. И уже благодаря запретительно-поощрительным мерам на разгульный, не регулируемый импорт/экспорт, эти страны создавали собственную национальную промышленность и после этого стали активно выступать за открытый рынок. Товары с высокой добавленной стоимостью помимо более высокой цены создают гораздо больше высококвалифицированных рабочих мест, чем сырьевые товары. А наши же князья по собственной глупости делают из нас сырьевой европейский придаток! Сцуки!