– Еще мне требуется рудознатец – инженер с опытом подземных разработок и десяток рыцарских коней, – продолжил я перечислять свои надобности.
Немец задумчиво почесал гладковыбритый подбородок.
– По поводу штейгера ээ… рудознатца, по-вашему, тебе опять же может помочь Арнольд. А рыцарские кони тебе потребны обученные или нет, потому как по цене это две большие разницы. Сразу тебя, Владимир Изяславич, вынужден предупредить, что кони дорогие и для их покупки потребуется задаток. И коней можем продать только холощеных!
А я хотел конезавод организовать, а он мне, гнида, меринов подсовывает!
– Изяславич, – вмешался в разговор Перемога, – у твоего отца в дружине хорошие кони, конечно, не такие тяжеловозы, как дестриэ, но у нас и воев, закованных в тяжелые латы вместе с конем, никогда не было и не надо! – сказал, как отрезал, дядька.
Мне оставалось лишь согласиться с пестуном.
– Прав мой дядька, обойдёмся без ваших дестриэ!
Немец понимающе ехидно так улыбнулся.
Не прошло и полгода, как появился тучный, раскрасневшийся от быстрой ходьбы Арнольд Крисп. Людольф ему тут же что-то прошептал на ушко и принялся переводить слова распаренного толстяка.
– Купец спрашивает у тебя, Владимир Изяславич, на какие дела тебе будет потребен штейгер и как глубоко под землей он будет работать?
– По первости глубоководный колодец в крепости он должен будет помочь выкопать. А потом я ему и другую работу найду, будет руды искать и тому подобное. Поэтому опыт работы должен быть на глубине сто шагов под землей.
В общем, поговорили, поторговались. Свинец и медь пообещали доставить завтра на княжий двор и там же получить оплату за эти товары. Придется ключнику раскошелиться на двести гривен, но всю сумму в серебре немцы не требовали, соглашаясь на бартер. Уверили меня, что штейгера, а также ртуть и олово обязательно привезут по осени, из уважения к княжичу предоплату за них брать не стали. Ну, и на том спасибо.
Ну что же, самое главное, что свинцом я разжился, медь в княжьих кузнях и своя еще была, но лишними новые закупки не станут, размышлял я на обратном пути. Теперь свинцом изнутри выложить бочки, и можно будет приступать к производству серной кислоты – основы основ всей химии. Жаль, что на азотную кислоту не стоит рассчитывать, пока не «созреет» под землей селитра.
По пути домой решил заехать на Торг, узнать цены на воск, у немцев как-то не удосужился спросить. Из-за начавшегося ледохода людей на «центральном городском рынке» заметно поубавилось, так как реки, используемые зимой в качестве зимних дорог, перестали выполнять свою функцию, лодки еще не могли сплавляться из-за плывущих по течению глыб льда, дороги же были покрыты толстым слоем непроходимой грязи.
Тем не менее на торгу наблюдались снующие в разных направлениях люди, слышался гомон торговцев, рекламирующих свой товар, скрип тележных колес да конское ржание. За лавками в торговых рядах «обитали» одетые в меховые шубы, а кто победнее – в шерстяные кафтаны, бородатые купцы. Заметив среди этой братии купца, торгующего кадками с медом и восковыми свечами, я остановил перед ним своего коня. Подскочивший первым конюший Лют тут же помог мне спуститься на землю. Купец, до того чинно восседающий на бочке, медленно поднялся, с достоинством склонил голову, приветствуя княжича.
– Здрав будь, Владимир Изяславич! – торговый гость (гости – высший слой купечества, они занимались в том числе и международной торговлей) Фёдор Волковников, как позже выяснилось, входил в организацию купцов-вощников, что объединяла торговлю воском не только Смоленска, но и соседних земель.
– И тебе здравствовать, торговый гость! Ответь мне, пожалуйста, по какой цене нынче медом да воском торгуешь в Смоленске и в какую цену он продается в немецких землях?
Купец принялся объяснять, поминая то и дело малопонятные мне весовые единицы измерения. Чтобы прикинуть, сколько это в килограммах, мне пришлось навестить стоящую рядом с торгом одну из церквей, там хранились эталоны мер и весов. Церкви же служили патрональными храмами крупных купеческих корпораций, в том числе и купцов-вощников, где состоял Волковников. Как оказалось, после длительных пересчетов, в Любеке в среднем, в зависимости от качества продукта, за 4 килограмма воска платили одну марку, или примерно 234 грамма серебра. В Смоленске воск стоил раза в три дешевле, чем в Европе. А ковшик меда стоил 2 резана серебра. В Европе, опять же, мед стоил многократно дороже.