Сердцем города была торговая площадь. Товары русского происхождения были главным образом пищевые, кожаные и незамысловатые кузнечно-ремесленные изделия. Европа была представлена сукном, немецким оружием и всякими бесполезными финтифлюшками вроде французских чулок. Главными же восточными товарами были шелк и персидские ковры. Все происходящее на улицах возрождало в моей памяти российские города начала девяностых годов. Торговали все и всем, начиная от репы и кончая рабами. С удивлением узнал, что нынешние законы не воспрещали отцу продать в рабство своих детей, а муж мог сбыть за звонкую монету супругу. Последнее мне особенно понравилось, жаль, что в мое время не было подобных норм права. Эх… забросило бы сюда каких-нибудь феминисток-скандалисток… Все как обычно: мужчины на рынках группировались в тех рядах, где торговали оружием, конями, инструментами труда, женщины – в привычных для себя «продуктовых отделах», и, конечно, их всегда можно было застать за «святодейством» – изучением «лепного» шмотского ассортимента.
Выехав на «набережную» Днепра, мы направились к располагавшемуся здесь невольничьему рынку. Со всех четырех сторон он был окружен высокими амбарами, предназначенными для проживания рабов. Купец, торгующий живым товаром, перед тем как пустить нас в амбар с невольниками, долго и витиевато, на восточный манер, расшаркивался передо мной. В темном и мрачном амбаре, с тусклыми, небольшими оконцами наверху, невольники сидели, лежали, стояли на соломенных тюфяках, прикованные цепями к стенам, они затравленно поглядывали на вошедших посетителей. Купец тут же три раза хлопнул в ладоши, отчего все невольники, повинуясь его команде и побрякивая цепями, дружно поднялись, приняв вертикально положение.
Я прошелся вдоль рядов, приглядываясь к этим несчастным людям, а за моей спиной тенью следовал купец, разливаясь соловьем и нахваливая свой товар. Большинство невольников оказалось литовского происхождения, проданные купцу после очередного военного похода гроднецкими дружинниками. После окончания ледостава все рабы, не распроданные в Смоленске, должны будут направиться в Булгарию и дальше на Восток. Тут мне в голову пришла мысль, что неплохо бы иметь в окружении человека, владеющего литовским языком. Ведь как пить дать с прибалтами придется повоевать.
– А нет ли у тебя славянина, свободно владеющего литовским языком? – спросил я у продолжающего что-то упорно гундосить за моей спиной купца.
– Есть, есть, княжич, как не быть! Правда, молод он, всего двенадцать лет…
– Показывай!
Купец стремительно выскочил вперед и повел нас к только ему ведомой цели.
– Вот! – указал он пальцем, остановившись рядом с изможденным пареньком. – Владеет и родным славянским, и литовским, и немецким языками.
– Откуда он их знает?
– Во время набега литовцев был ими полонен. Потом продан в услужение немцам. Затем опять оказался в руках у литовцев, когда они напали и разграбили немецких купцов. А этой зимой гродненцы его ужо полонили. Языками, кстати, владеет отменно, – поспешил добавить купец, – лично проверял, даже малость читать на немецком могёт! Себе бы оставил, да бедствую, займы нужно отдать, а то не ровен час сам на его месте окажусь! – притворно сокрушался хитрющий купец.
– Кто ты и как тебя зовут? – спросил я у малолетнего узника.
– В хресте Яковом, а по-простому Якушкой кличут, – с не по-детски серьезным видом ответил паренек.
– Хочешь мне служить? – спросил, чуть помолчав. Подумал я о том, что парнишка должен быть толковым, коли уж даже немецкую грамоту покусился осилить.
– Благодарствую! – Якушка, зазвенев цепями, в благодарном порыве души упал на колени.
– Суровы, небось, с тобой немцы были, – влез в разговор Перемога, сделав относительно Якушки свои какие-то выводы.
– Ага, батоги страсть как любят.
– А родители, братья, сестры у тебя есть? – Перемога окончательно взял инициативу на себя, ну что ж, флаг ему в руки, барабан на шею, как у нас принято было говорить.
– Нема никого.
– Ты от своего нового хозяина, часом, не сбежишь? – продолжил допрос наставник.
На лице паренька появилось удивление.
– Куда мне бежать? Крестьяне сами голодуют, ремеслам не обучен, возрастом я еще мал… зачем из неволи новую неволю искать? – задал риторический вопрос Якушка.
– Будешь при мне с делами разными помогать, заодно грамоте учиться, если хорошо себя покажешь, то заслужишь вольную. – Я перетянул на себя нити разговора, устав от бессмысленного допроса Перемоги. По моему мнению, если человек будет сыт, одет, занят интересным делом, то куда он удерет? Силком такого не заставишь никуда сбежать!