Незаметно подкрался май месяц.
Соли было мизер, поэтому, изготовив предпродажные образцы товаров, не требующих существенного расхода соли, я занялся мелкооптовым производством других веществ. Сбывать я их также намеревался иностранцам, ориентируясь при этом, прежде всего, на самый легкодоступный материал – дерево. На производство поташа пошла вся некондиционная древесина, естественным образом образующаяся при строительстве.
Среди княжеских челядинников не оказалось знатоков производственного процесса карбоната калия, поэтому перепоручить это дело кому-либо еще я не мог, приходилось самому впрягаться. Обычно это выглядело так: утром я даю углежогам (которых я дополнительно нагрузил поташным производством) задание на день, вечером они приходят ко мне с отчетом, рассказывая о том, что и как они сделали. В течение нескольких дней углежоги на кострах пережигали древесные отходы на золу. Из березы, сосны, ели удавалось получать менее одного процента чистой золы, не содержащей угля. Кроме того, они по моим эскизам изготовили деревянные чаны для выщелачивания золы. Этот чан имел второе продырявленное дно, соединение осуществлялось через трубку, служащую для опускания щелока.
Сегодня предстояло получить сам поташ, на Руси его уже выделывали и добавляли в стеклянные изделия. Накануне я распорядился смочить золу водой и тщательно перемешать.
– Заполнишь сделанный вами чан золой и зальешь водой на четыре часа, – внушал я главному углежогу.
Для замера времени использовались изготовленные по моему заказу примитивные водяные часы, установленные рядом с мастерскими. Конечно, точность у них была плюсминус лапоть, но лучше так, чем ориентироваться по солнцу. У часов был установлен круглосуточный сменный пост, часовой заливал в сосуд воду и отмерял время мелом на деревянной табличке.
– Золу используешь еще два раза, сливая щелок через два часа. Второй и третий щелока получатся слабыми, поэтому используешь их повторно на чане со свежей золой. То есть в конечном итоге с одного чана ты выщелачиваешь золу три раза, в первый и второй раз слабым щелоком, а в третий раз водой. Когда скопите достаточно щелока для выпаривания – позовете меня!
– Все уразумел, княжич! – углежог удалился скорой походкой.
Утро следующего дня началось с выпаривания поташа. Углежоги полученный ими грязновато-бурый щелок вылили из глиняного кувшина на железную сковороду и поставили ее на огонь. Я внимательно наблюдал за процессом, никуда не отлучаясь.
При мне находились дворяне с наиболее способными учениками, уже во многом превзошедшими своих учителей. Не теряя времени даром, поглядывая на сковороду, я преподавал то, что помнил из геометрии. Чертил на восковой табличке всевозможные треугольники, подсказывая ученикам, как определить равнобедренный треугольник. Урок закончился, когда наконец из потемневшего щелока начали выделяться твердые соли. Я сразу прекратил учительствовать, сосредоточившись на производственном процессе. Сковородку с огня.
– Теперь, когда начали выделяться соли, необходимо прекращать нагрев поташа, иначе потом не отдерем его со стенок сковороды, – давал я объяснения своим действиям внимающим мне углежогам. – Этот сырой поташ необходимо прокалить в печи.
Мы всей толпой переместились к построенной домниками пламенной печи, ее я ранее использовал для производства соды, сейчас она по причине отсутствия соли, необходимой для содового производства, простаивала без дела. Главное теперь было следить за температурой, чтобы не допустить сплавления поташа.
Через шесть часов, уже глубоким вечером, был получен кальцинированный поташ, имеющий, как и положено, пористую твердую массу белого цвета с синеватым оттенком.
На следующий день я показал, как изготовить едкую щелочь (едкий кали). Для этого кальцинированный поташ растворил в воде, добавил гашеной извести и поставил на огонь. В тот момент, когда взятая из этого варева проба при взаимодействии с соляной кислотой стала выделять пузырьки, снял чан с огня. Каустический поташ (едкий кали) был готов.
Поташ обработал серной кислотой и получил сульфат калия – отнес его литейщикам, пускай там с ним «поколдуют». В металлургии его применяют в качестве флюса.
Углежоги все запомнили, с этого момента надобность в моем личном присутствии на этом производстве отпала. Я им прочитал лекцию о технике безопасности, о том, что следует беречься от попадания едкого кали на кожу и особенно слизистые оболочки, вроде осознали, изуродоваться или ослепнуть никто не хотел.