Но лирика лирикой, но и о рабочем процессе никто не забывал. Гончары были заняты работой по своему профилю – выкладывали кирпичеобжигательную печь-времянку из высушенной плинфы-сырца, заранее закупленной у Смядынского монастыря. Печь, по нашему совместному проекту, должна была быть круглой формы, диаметром до 4,5 метров и вообще не иметь сводчатого верха. Загрузка и выгрузка кирпичей будет осуществляться через дымоход, стенки которого поднимутся на высоту до трех метров, а сверху на них будет насыпан тонкий слой песка и шлака. От дождя печь будет защищать деревянный навес.
При обжиге температура в печи должна будет постепенно (несколько дней) подниматься. Горячие газы, распространяясь по главному и поперечным топочным каналам, будут равномерно обжигать уложенные на ребра кирпичи. А затем они вместе с печью будут не менее недели остывать. Весь цикл работы печи – от загрузки до выгрузки продукции будет составлять две с половиной недели. Топливом послужат обычные дрова.
Условия труда, из-за затянувшейся весны, выдались поистине каторжные! Во рвах и ямах охочие люди вместе с княжьей челядью стояли по колено в грязи. Из этих ям они выкидывали наверх тяжелую мокрую глину, другие на носилках оттаскивали вынутый грунт к месту, где его смешивали с песком и затем долго и упорно переминали босыми ногами.
А в это время поставленные Перемогой дружинники переквалифицировались в надзирателей и, покрикивая, бродили между мужиками, время от времени вбивая затрещинами радение к княжьему делу. Прямо картина маслом, еще только ватников и тачек не хватает…
Не теряя времени даром, я организовал в Гнёздове производство березового дегтя – он требовался для различных мазей, а также использовался кожевниками для жирования кож. Когда же был собран перегонный аппарат, я начал понемногу выделывать неизвестный в этом времени скипидар, методом сухой перегонки хвойной древесины. Все той же сухой перегонкой смолы получил смоляное масло. Перегоняя лиственные породы древесины, получил уксусную кислоту. Сначала из «подсмольной воды» отогнал древесный спирт и ацетон (прекрасный растворитель), остаток обработал известью, в результате образовалась уксусно-кальциевая соль («древесный порошок») – исходный материал для получения уксусной кислоты. Конечно, до пищевой эссенции я ее даже и не пытался очистить, но для технических целей кислота вышла вполне пригодной.
Подрядил на работу малолетних детей – им было поручено собирать терпентин (живицу), получаемый из надрезов хвойных деревьев. Терпентин, после отгонки летучих частей (скипидара), оставляет твердый остаток – канифоль. А она мне была нужна, прежде всего, для производства сургуча.
В расплавленную канифоль добавил терпентин и другие подручные вещества – смолу, мел, растертые краски, сажу и другое, в зависимости от того, какой цвет желаю получить. После череды опытов с составом остановился на пяти цветах сургуча. Красный сургуч – с добавлением вместо киновари более дешевых свинцовых суриков и прокаленного оксида железа. Желтый сургуч – с добавлением охры. Черный сургуч – с добавлением сажи. Белый сургуч – с избытком в составе мела. Синий сургуч – с добавлением полученного мной красителя – железной (берлинской) лазури.
По охре надо сказать пару слов отдельно. Эту минеральную краску желтого цвета успешно добывали без моего участия, ее выходы имелись на берегах Днепра, практически в городской черте. Она представляет собой глину, богатую окислами железа, из-за чего имеет соответствующий цвет. Для приготовления краски сырую охру сушат, измельчают в порошок, замачивают в воде, если есть желание получить красные оттенки – осторожно обжигают.
Над всеми вышеперечисленными производствами я поставил начальных людей и оставил при «химических мастерских» охрану из десятка дружинников. Образцы новых товаров еще раньше приказал отвезти немцам, в их Смоленский торговый двор. Гансы примчались в буквальном смысле как наскипидаренные – прямо в Гнёздово приплыли на своих лодьях, и после недолгого торга все на корню скупили! Торговаться им было сложно, при осмотре товаров из их уст все время невольно вырывались восторженные междометия. Особенно им понравился сургуч как альтернатива киновари – жизненно необходимого в это время материала, без которого не могли обойтись при проставлении на документах и письмах печатей. Сургуч я договорился им отпускать только в обмен на киноварь по формуле «три веса сургуча в обмен на один вес киновари». Немцам такая арифметика показалась выгодной, а мне – тем более! Особого труда и капиталовложений производство сургуча не требует, исходное сырье растет прямо за воротами. Но немцы технологиями сухой перегонки не владеют, знали бы – ни за что не согласились бы с таким невыгодным обменным курсом. Ведь киноварь – это сульфид ртути, используется в европах не только для печатей, но и как основной пигмент красной краски. Но не все коту масленица, и не все только немцам нас облапошивать!