После чего, оставив в Гнёздове два десятка дружинников, я отбыл в Смоленск, там меня тоже ждала и не могла дождаться еще одна стройка.
Вместе с захваченным с собою сургучом сразу направился к своим металлургам. При помощи сургуча можно было осуществить закалку стали, которая придаст ей особую твердость, тогда она даже, подобно алмазу, будет способна резать стекло. Для этого всего лишь достаточно шило, лезвие ножа или любой другой инструмент накалить до ярко-красного свечения и тотчас же погрузить его в обыкновенный сургуч на одну лишь секунду. Операцию погружения в сургуч нужно повторить несколько раз, выбирая каждый раз для погружения свежее место в сургуче до тех пор, пока сталь не остынет и не будет уже более входить в сургуч. На этом процесс закалки считается законченным. Остается очистить приставшие частицы сургуча. При употреблении закаленного таким способом острия или лезвия из стали желательно каждый раз смачивать его скипидаром.
Еще я осчастливил кузнецов, показав им способы травления и зеркальной полировки поверхности металла. Готовую натриевую селитру удалось купить у транзитного булгарского купца. Воздействие на селитру серной кислоты дало в мои руки азотную кислоту. Желая подлизаться к Изяславу Мстиславичу, взял его старый латный доспех и погрузил его на некоторое время в смесь из одного объема серной кислоты на двадцать объемов воды, затем вынул, тщательно прополоскал водой и оставил высушиваться в древесных опилках. Когда доспех обсох, погрузил его на одну-две секунды в азотную кислоту, после чего вновь прополаскивал водой, оставив высушиваться, после чего хорошенько обтер доспех. В этот момент на меня глядело мое зеркальное отражение. Поверхность старого тусклого доспеха стала блестящей, как зеркало, иными способами достигнуть такой совершенной полировки – невозможно. Изяслав Мстиславич вместе со всей дружиной был сражен видом некогда старого полуржавого доспеха. Крепости доспеху я, конечно, не прибавил, но внешний лоск обеспечил на все сто! Бесплатно отполировал доспехи княжеским ближникам, а для остальных бояр, пылающих алчным взором, выставил такую цену, что у абсолютного большинства отбил охотку. Цену на зеркальную полировку доспеха установил в размере 50 гривен. Такой суммы не испугались лишь те, для кого понты дороже денег, вот на них-то до конца года я заработал 1000 гривен. Причем не только смоленские бояре обновили свой прикид, но и несколько заезжих соблазнились.
В Ильинском детинце я запустил самогонный аппарат.
Вызвал Твердилу, главного в княжеской дружине ценителя хмельных напитков. На него я возложил особо ответственное мероприятие по дегустированию полученного продукта.
– Что это такое, Изяславич? – шмыгнул носом десятник, явно улавливая что-то знакомое.
– Что-то вроде крепленой медовухи. Водка называется!
Твердила своей треморной рукой жадно схватил протянутый ему трехсотграммовый бокал. Не успел я и глазом моргнуть, как он с размаху глыть!
Буль-буль-буль – заходил вверх-вниз кадык.
Выпучив от удивления глаза, десятник не сдавался и настойчиво продолжал пить, намереваясь до дна осушить посуду.
– Вещь!!! – одобрительно крякнул десятник, вначале жадно занюхав рукавом, а потом принялся вытирать выступившие с непривычки слезы и вспотевший лоб.
– Твоя сестра, я слышал, хмельным торгует?
Твердила сразу не ответил, прислушивался к ощущениям в собственном организме.
– Торгует! – алкоголь начал действовать, на десятника наползла блаженная улыбка. – Хочешь через нее эту штуку продавать? – моментально сообразил Твердила, хоть его уже и начало слегка клонить в разные стороны.
– Возможно, да, если мы с ней в цене сойдёмся…
– Сойдетесь, княжич! Хороша у тебя медовуха, ажно до кишок меня пробрала, а потом в мозги вдарила!
– Ну, ладно, пускай в гости ко мне как-нибудь зайдет.
Твердила замялся на пару секунд.
– Так, может, это… Владимир Изяславич. Надоть ей сначала отнести отведать, чтобы она знала, об чем торг будет вестись? Я могу ей прямо сегодня отнесть…
– Давай так и сделаем! Кувшин с водкой у самогонщиков возьмешь.