Только на вопросах делового партнерства мы не останавливались. Я его пригласил на ужин, обмыть, так сказать, сделку. Содержательно побеседовали и на иные темы. Хоть разговор и велся в доверительной форме, но своих производственных секретов я ему, естественно, не раскрывал. Венецианец к подобному обороту дела отнесся с пониманием.
Из дальнейшей беседы выяснилось, что венецианец, помимо прочего, по безумным ценам продавал пользующиеся популярностью у европейских толстосумов духи. Понятное дело, что эти духи были на основе вытяжки из компонентов природного происхождения. Некоторые русские с достатком тоже иногда ими обливались, особенно любили этим делом пофорсить зимой, когда вокруг ничего не цвело и не пахло. Привозились эти духи главным образом из стран Востока. В этой связи, особенно когда я узнал цены на эти ароматические воды, я опять всерьез задумался. Поэтому, мысленно прикинув, что к чему, я прикупил у купца лимонов – они мне понадобятся для получения цитрусового масла. Заодно можно будет отдушить мыло, что улучшит и повысит цену уже имеющемуся ассортименту скобяных товаров.
Но не только у меня после заключенных с итальянцев сделок было хорошее настроение. Подозрительно как-то оживился Изяслав Мстиславич. Утром у князя был черниговский посол, и они с ним шушукались целый час.
Я сидел в княжеской гриднице, лениво перебрасываясь словами с присутствующими здесь дружинниками, ожидая вызова от князя.
Теперь в княжеской дружине все от десятника и выше ходили в обработанных химией блестящих доспехах, а рядовые вои имели в собственном арсенале цианированное холодное оружие. Настроение у всех было вполне благодушным, а вот меня терзали смутные сомнения. Приезд к князю послов меня в последнее время сильно нервировал. А ну как он опять замыслит все здесь бросить и на юга умотать? Вот будет смех! Совершеннолетним я стану только в феврале будущего года.
Со второго этажа, гремя железом, спустился дежурный гридень.
– Княжич! Князь тебя кличет!
Поднимался вверх по лестнице я как на эшафот. Стоило мне лишь войти в княжескую светлицу, как услышал:
– А, сыне, заходи! Порох созрел?
Начало разговора было многообещающим! Нервно улыбнувшись, я лишь развел руками:
– Нет, отец! Зреет…
– Так прикажи своим недорослям в этих твоих гадюшных ямах поковыряться, может, найдут чего?
– Ну, найдут там, может, какую ерундовину. Сам посуди, для подрыва ворот надо десятки, а то и сотни пудов пороха!
– Ну, ладноть, это пока не к спеху.
У меня сразу отлегло от сердца.
– Правда, отец, нет пока пороха, но как появится, то обещаю, ты первым узнаешь!
– Может, я и вовсе без него обойдусь, сильные союзники у меня наклевываются.
Я состроил на лице вопросительную гримасу.
– Хорошие новости доставил мне сегодня гонец! Королевич угорский Андрей вместях с угорским воеводой Дионисием и черниговцами разбиты! Выступили они в волынские земли, подступили к городу Перемышлю, где их уже поджидали Романовичи с киевлянами и половцами Котяна. Возле моста через реку Стырь произошло сражение, и угров с черниговцами расколошматили! – произнес князь, не скрывая радости.
В моей голове случился когнитивный диссонанс. Ведь весной он, если мне не изменяла память, болел за совсем даже противоположную «команду».
– Чего же здесь хорошего, ну разбили Романовичи венгров, дальше что? – не понял я. – Тем более ты же, мне помнится, был за венгров, желал, чтобы они Владимира Рюриковича побили?
– Я теперь с угром Андреем и Михаилом Черниговским в переписке состою, – важно ответил князь.
– И что?
– Ранее Михаил Черниговский с Андреем Угорским не хотели за мою им помощь отдавать мне Киев. Но теперь-то они битые, могут стать более сговорчивыми! – с непонятной угрозой в голосе произнес Изяслав Мстиславич.
– А Владимир Рюрикович как же? – пасьянс в моей голове все еще не складывался.
– Да с него, верно, уже труха от страха сыплется. В последней сече кияне под сильный удар попали, много их полегло. Потому этот скудоумец сейчас может из союза с Романовичами выйти. Эти двое братьев тоже не промах, Киев, небось, втайне алчут к своим рукам прибрать. Сказывал мне гонец черниговский, что Романовичи намеренно этого старого дурня под удар угров подставили. Хоть угры с черниговцами и биты оказались, но больше всех Владимиру, будь он неладен, Рюриковичу досталось.