Ну и третья группа, это те, кто просто честно исполнял свои обязанности, сидел неподалёку Жук с компанией, чистя автоматы и пистолеты.
— Вы просто не понимаете, с кем связались! Вас достанут! Не жить вам! — Продолжал сыпать угрозами хорошо говорящий по-нашему китаец, ждал он завтрашней отправки на ферму.
Не он первый, не он последний, обстоятельно допросит его по прибытии на место Син Ханг, а потом на краю леса появится ещё одна безымянная могила.
— Да, заткните вы его уже! — Не выдержал один из мужиков, что пытался заснуть в своём спальнике у костра.
— Хрясь, — дали по зубам китайцу и он замолчал, собирая свои золотые зубы с земли, освобождённой от снега и прогретой мною одной из форм первой ступени.
Хорошо хоть тут я не напортачил и никто не видел от меня ничего более серьёзного. Всё, что я до того применял, было из первой. Даже тот гигантский снеговик, которым я пугал давеча детей — создан из первых форм.
— Выбрал, куда дальше путь держим? — Подсел ко мне Михаил Жук.
— Чего выбирать то? Осталось всего две точки, — достал я карту из кармана, с множеством пометок и пожал плечами. — Пойдём к ближайшей, — показал я на неё пальцем. — Десять километров всего топать.
— Это хорошо, — с остервенением почесал отросшую бороду Михаил, ловя в ней блох.
Он один из тех немногих, кто в походе с самого начала. Остальные меняются раз в месяц, отправляясь отдыхать, тренирую я так свою небольшую армию в реальном походе.
— Все устали, — посмотрел на китайца Жук, выловив из бороды напившуюся крови и раздувшуюся блоху и с каким-то мрачным удовлетворением, раздавил её между пальцев, после понюхав их.
Китаец же скулил, сидел он на земле и раскачивался. В ладошках у бывшего рабовладельца блестели несколько зубов, смотрел он на них, не переставая, и раскачивался…
— Знаю, — последний раз помешал я гречу и снял с костра котелок, закрыв его крышкой. — Я сам порядком устал, — признался я.
Под рукой у меня лежало несколько замызганных мешков. На первый взгляд и позариться не на что, но стоит развязать тесёмки, как глазу откроется блеск золота.
В общей сложности, зачистив уже почти сотню точек старателей, я забрал у них металла на сумму где-то в семьсот миллионов рублей.
Не все смогли это выдержать. Поддались алчности, попытались двое сговорившихся холопов из новеньких — умыкнуть ночью мешок и закономерно были расстреляны Жуком.
— Зачистим эти две точки и домой. Весна на дворе, хоть и не заметно, пока, — лежал в округе снег, и только солнце, пекущее голову днём, говорило, что зима кончилась. — Пора уделить внимание ферме. Мох сам не вырастет, — хмыкнул я. — Налетай! — Махнул я рукой мужикам и те стали подходить, накладывая себе по тарелкам кашу.
Утром, перекусив оставшейся с вечера гречей, мы собрались и двинулись в путь. Всё делали молча. Отдых закончен. Сегодня нас ждёт работа.
— Ещё один, — буркнул я, подходя к месту, у которого встали наши разведчики, что проверяли путь и прокладывали нам дорогу в снегу.
На лысой поляне, без следа снега или травинки — танцевал болезненно выглядевший мужичок синего цвета, скрючившийся в три погибели и размахивающий над головой мшистой корягой, явно только подобранной из ближайших кустов.
— Блаженный. Шаман, — начали перекрещиваться мои холопы из местных, прося у того защиты и благословения.
Чёртово мракобесие глубинки! Я, да и другие наёмники смотрели на это скептически, считая, что место таким людям в психушке.
— Очередной селянин из затерянной в этой глуши деревушки наелся грибов и чудит, — услышал я разговор наёмников Дмитро, Василя и Фёдора, со смехом наблюдали они за представлением, корча рожи.
— Тихо вы! — Шикнул на них Жук. — Нужно уважать чужие верования.
— Да мы чего? — Перестали они ржать, отойдя в сторонку.
— Ик! — Неожиданно резко и громко икнул я, вызвав новую волну смеха у успокоившихся мужиков.
— Вспоминает кто-то, — улыбнулся Михаил. — Жёнка наверно заждалась.
— Типун тебе на язык, Жук, — сплюнул я через левое плечо. — Если и вспоминает, то явно не к добру.
Глава 20
— Так… Как я и думал. Ничего нового, — внимательно осматривал я берег быстрой речушки, не замерзающей даже зимой, бурлила водная гладь, перекатываясь на порогах.
Там, шла работа. Китайцы и наши, стоя по пояс в воде и перекрикиваясь на смеси двух языков — собирали со дна грунт и тут же, его промывали, опуская синюшные от холода руки в ледяную воду.
Жизнь старателя у работорговцев недолга. Сезон, другой и всё, не способны они продолжать работать.