Все до единого были ранены.
— Проверьте, дышат ли? — Указал я рукой на тех, кто не шевелился и подтянул к себе ближайшего мужика, положив на него руки и используя «регенерацию».
— Ай! — Вскрикнул я, пока Алиса вытаскивала из меня шипы какой-то твари. — Осторожнее, — пробурчал я, шмыгнув носом.
— Сам виноват. Нечего ползать по всяким склепам, в поисках проблем на свою голову, — мстительно прицелилась она щипцами.
— Ай! — Снова вскрикнул я, почувствовав, как жена вытащила из моего мягкого места очередную колючку.
— Хи, хи, хи, — не сдержалась Юлиана, помогающая маме и протирающая мою спину тряпочкой замоченной в растворе из целебного мха.
Не всё можно вылечить взмахом руки, зажмурился я, переживая экзекуцию.
— Папа, Семён. Папа, Семён, — наклонилась к моему уху покрасневшая от своей смелости приёмная дочь с горящими от предвкушения глазами. Так ей понравился рассказ о мумиях из первых уст, уже успела она несколько раз сбегать на улицу, похваставшись мною перед своими подружкам. — А расскажи ещё раз, пожалуйста, — чмокнула она меня в щёку, чтобы не хмурился.
Пока наш разбитый в пух и прах отряд добирался до фермы, держались все из последних сил, подлеченные мной на скорую руку, Жук успел рассказать, чего это он испугался поначалу и откуда знал, что должно произойти.
— У меня же брат археолог, — шли мы последние километры до фермы, словно паралитики, дёргаясь от каждого шороха и вскрикивая от непередаваемых ощущений по всему телу.
Мелкие ранки и язвочки, оставленные насекомыми, никак не хотели закрываться, как бы я не старался со своим «исцелением». Пришлось плюнуть на это и идти так.
По итогу, мы потеряли семь человек. Раненые же, тот же Петро — выжили.
— Он мне и рассказывал по секрету, что происходит на раскопках и почему заниматься археологическими изысканиями разрешено только тем, кто служит Императору, — через силу объяснялся Жук, пока мы шли. — В этих краях кто только раньше не жил и были они не чета нам, скажу я. Хунны, Юэчжи, Ананси, Титаны, Динлины, Атланты, Скифы, — огляделся он по сторонам, словно ждал, что они выскочат на нас из кустов.
— И что? Эммм… — Скривился я, придерживая правый бок, простреливший болью.
— А то, что не стоит лезть в их склепы, если не хочешь чтобы оттуда вылезло нечто похуже, чем мумии. Слышал же, что произошло в Египте в прошлом столетии?
— Это когда они на свою беду раскопали затерянную пирамиду в песках Сахары и откопали там фараона Хатшепсута, что залил кровью всю страну?
— Да.
— Эх… — Тяжело выдохнул я, обозревая встречающую нас небольшую толпу у фермы.
— Ох, как подрали то, как подрали, — запричитала одна из женщин, помогая одному из моих холопов и подставляя плечо.
— Потерпи, всё будет хорошо, — разбирали моих людей жёны, сёстры и друзья, помогая добраться до дома.
— Блин, — снова выдохнул я, заметив среди встречающих жену, что злобно посматривала на меня, уперев руки в бока.
Чувствую, топать мне придётся самому.
Глава 22
Весна. Вечереет, затаился под окном избы стоящей в сторонке от остальных домишек вихрастый и конопатый мальчишка, одного взгляда на которого хватило бы, чтобы сказать — хулиган. Одет мальчик хоть и был опрятно, но было видно, что одежка на нём простая и на вырост. С чужого плеча.
— Вот так, — прикусил он от волнения язык, аккуратно капнув из припасённой баночки полной растительного масла на петлицы приоткрытого окна. Смазывая их. После чего воровато оглянулся, убрал баночку в карман и попробовал приоткрыть ставню шире. Она, как и было задумано, не издала ни звука, как обезьяна проворно запрыгнул он внутрь дома и затаился в тёмном уголке, прислушиваясь.
Шума никто не поднял, значит, не заметили, всё также раздавались голоса мужиков из другой комнаты, где бывший каторжник из новоприбывших, вор в законе по кличке Сенька Шалый, нагревал в карты очередного бедолагу. Обычного не боевого холопа местного хозяина, что трудится на ферме то ли в свинарнике, то ли ещё где. Да и неважно это.
— Дурачок, — пренебрежительно прошептал мальчишка и алчно осмотрелся, блеснули его глаза из-под криво обрезанной чёлки. Спасибо за это надо сказать местной учительнице математики, эх… — Мегера, — сплюнул парень на пол и занялся делом.
Хоть каторжник и живёт здесь всего месяц, но взять в доме было что.
— Это оставим, а вот это возьмём, — совсем расхрабрился и расслабился мальчишка, обходя комнату, и выбирая более дорогие, и компактные вещи, не заметив, как голоса в соседней комнате смолкли, за что тут же и поплатился.