— Старик! — громко крикнул он. — Иди сюда! И топор свой принеси!
— Господи, что случилось? — спросил его прибежавший старик.
Он уже успокоился и смирился с мыслью о смерти своего родственника.
— Дай топор! — потребовал Савка.
Старик боязливо протянул ему топорище. Тщательно протерев лезвие топора о рукав шубы, подьячий поднес его к губам покойника. Старик удивленно наблюдал за происходящим. Немного подержав топор в таком положении, Кеншов осмотрел лезвие. Отполированное до блеска лезвие, еле заметно потемнело. Не веря своим глазам, Савка еще два раза повторил эту операцию. И каждый раз лезвие, запотев, темнело. Не было никаких сомнений в том, что тело покойника почти невидимо дышало.
— Давай перенесем его в избу! — предложил Савка.
— Зачем? — изумился старик. — Ему и здесь хорошо!
— Да вроде бы жив твой родственник, старый дуралей! — торжественно произнес Савка. — Пока еще жив! Бери его за полу шубы, а я возьму за рукава.
Пораженный этим известием старик ничего не понял, но, перекрестившись, выполнил требование подьячего. В избе, тело положили на лавку. Савка рассказал старику о своем открытии.
— Даже не знаю, что нам с ним делать? — объяснял он ему. — Жизнь в твоем родственнике едва теплится, и мы, не зная того, что с ним случилось, своей помощью можем его окончательно погубить!
— Так что же теперь? — опять заплакал старик.
— Перестань ныть! Сам не знаю, дай подумать! — зло крикнул на него Савка и нервно заходил по избе.
— Есть в Москве человек, который мог бы нам помочь! — наконец объявил Кеншов. — Старуха одна. В Лубяной слободке живет, Александрой ее зовут. Ворожит и лечит! Только она от нашего больного откажется!
— Почему? — спросил старик.
— Очень она любит деньги! — ответил подьячий.
— Я договорюсь с ней! — заявил старик.
— Как? — насмешливо оглядев рваную одежду старика, спросил Савка.
— А это мое дело! — уверенно заявил старик.
— Ну, ладно! — согласился Кеншов, решив не вступать в спор с самоуверенным оборванцем. — В обед за мной приедет санная упряжка. Я возьму тебя вместе с твоим родственником, но вечером ты вернешься назад. Как ты будешь возвращаться назад, не мое дело. Но если завтра здесь будет что-то не в порядке, тебе старик не сдобровать!
В обед, подьячий выполнил обещание. Поплутав по улицам Москвы, они, наконец, подъехали к нужной избушке в Лубяной слободке. Дверь была открыта, а в избе никого не было. Савка, не желающий ждать прихода ворожеи распорядился занести груз внутрь. Там его положили на свободную лавку.
— Успеха тебе старик! — пожелал, уходя Кеншов. — И не забудь вернуться назад!
Старуха появилась внезапно. На ней была облезлая заячья шуба. Голову покрывал изъеденный молью пуховой платок.
— Что-то в моем доме мертвечиной запахло! — прошамкала она, увидев старика и тело человека, неподвижно лежащее на лавке.
— Здравствуй милостивая сударыня! — поклонился ей старик.
— Забирай своего покойника и убирайся поскорей отсюда! — зло ответила старуха.
— Он еще живой! — возразил старик.
— Ну, так скоро умрет! — равнодушно сказала старуха. — Убирайся или я сейчас на тебя своих собак спущу!
Она не лгала, со двора слышался лай собак.
— Смилуйся милостивая государыня! Не прогоняй! Только одна ты можешь мне помочь! — бухнул перед ней на колени старик. — Мне теперь без моего княжича не жить! Что хочешь, проси, все отдам!
— Княжич говоришь? — заулыбалась ворожея, окинув взглядом лисью шубу лежащего на лавке. — Только что могут дать, такие как ты оборванцы?
Старик встал с коленей и запустил руку внутрь своего армяка. Покопавшись в нем, он извлек из него монетку. Она сверкала золотым блеском даже в сумеречном дневном свете, едва проникавшем внутрь, через бычий пузырь маленького окошечка. Старуха удивленно смотрела то на старика, то на золотой.
— Сколько запросишь, столько и дам! — пообещал ей старик.
— Уговорил! — наконец ответила ворожея. — Пока ничего не обещаю. Неси его за мной.
Взяв княжича на руки как ребенка, старик понес его вслед за знахаркой. За печью бабка остановилась и открыла невидимую в темноте дверь в стене напротив. За стеной оказалась маленькая чистая комнатка, с полками, уставленными какими-то глиняными и фарфоровыми сосудами, двумя лежаками по обе стороны от стола, покрытого чистой льняной скатертью. На стенах висели пучки сухих трав, распространяя в воздухе целебные ароматы.
— Ложи сюда! — указала на один из лежаков знахарка.
Старик положил княжича.