— Разреши прикончить их светлейший! — попросил один из телохранителей бея.
— Успеем! — отказал ему бей.
В голове Адиль-бея созрел дьявольский план. Он приказал найти и привести к нему кадия, мусульманского судью. Кадий Газы-оглы не заставил себя долго ждать. К бею, кадия принесли в паланкине его рабы. Не выходя из паланкина, отодвинув занавеску, прикрывающую вход в него, кадий, седой важный старик недовольно спросил его:
— Зачем вызывал Адиль-бей?
— Да возрадуется Всевышний, позволивший лицезреть тебя уважаемый Газы-оглы-эфенди! — не замечая недовольства старика, дипломатично начал Адиль-бей. — Я вызвал тебя за тем, что бы ты по закону правоверных рассудил, что нам делать вот с ними? — Адиль-бей показал рукой на стоящих перед ним на коленях Василия и Андрея.
— А кто они? Что за преступление совершили? — пытаясь вглядеться в лица юношей, близоруко прищурился кадий.
— Это беглые рабы, взбунтовавшиеся против своих хозяев!
— Пусть хозяин отрежет им носы и закует в колодки на первый раз! Так требует закон!
— А если при этом они убили четырех правоверных и ранили еще несколько истинных мусульман?
Судья с ненавистью посмотрел на друзей.
— К этим бешеным псам не может быть никакого снисхождения. Они заслуживают смертной казни! — решил кадий. — Мучительной смертной казни!
— А не подскажет ли нам, достопочтенный эфенди Газы-оглы, какой мучительной казни предпочтительнее подвергнуть этих гяуров, поднявших руку на правоверных?
Кадий, медленно перебирая пальцами «цепь терпения», задумался.
— Пусть палач сдерет с них живых кожу как с баранов, на глазах всех жителей славного города Карасубазара и их рабов, чтобы последним, участь этих несчастных была уроком и назиданием! — объявил преисполненным важности голосом старик. — Тебя устраивает такое толкование закона?
Довольный Адиль-бей кивнул головой. Об этой жестокой казни будет осведомлена вся знать. Ислам Гирей простит ему бунт рабов и переполох в Таш-Хане! А если, кто из просветленных, решит посудачить о его жестокости, то это не он, так велел закон.
— И когда ты доставишь нам удовольствие лицезреть казнь неверных? — опять спросил судья.
— Завтра утром! — пообещал Адиль-бей.
Проезд Осман-паши через его владения, должен состояться послезавтра. Зачем тянуть время и привлекать внимание наместника султана к этому происшествию!
— В яму их бросить, чтобы не сбежали! — приказал он дыздару Таш-Хана.
Друзей на веревках опустили в яму для должников и преступников, находящуюся во внутреннем дворе Таш-Хана. Не понимая языка крымских татар, друзья еще не знали об ужасной участи ожидавшей их. Сообщил им об этом Хасан-Мирошка.
— Ну, что, допрыгались соколики! — злорадно произнесла его голова, появившаяся вверху, на фоне облака и края синего неба. — Завтра, на площади перед Таш-Ханом, вас живьем освежуют как баранов!
Юноши понимали, что их все равно казнят, но не думали, что такой лютой смертью! На мгновение они замерли от ужаса, а тела их покрылись холодной испариной.
— Пошел вон христопродавец! — выкрикнул вверх, опомнившийся первым Василий.
— Зря ты так, Васька! Я ведь сюда пришел не просто посмотреть на вас! — обиженно произнес Хасан-Мирошка. — Еду вам принес!
О дно ямы глухо ударился какой-то предмет.