Не столь удачной была судьба третьего поколения Гринов. От брака с Маргарет у сэра Джона родились два сына. Все они пошли по стопам отца и стали офицерами королевского военно-морского флота. Казалось бы, счастливым родителям только радоваться за судьбу своих сыновей, но злой рок стал преследовать их. Пять лет назад, в морском сражении с испанцами во Фландрии, получил смертельное ранение младший Оливер. Переживая за судьбу старшего Эдварда, командира шестидесяти пушечного корабля, родители вздохнули с облегчение, когда узнали о его назначении в миссию английского посла в Испании. Но их радость была преждевременна. Месяц назад пришла весть из Испании, о том, что он сражен рукой наемного убийцы. Если бы они знали, что стоять на качающейся палубе военного корабля под вражеским обстрелом гораздо безопасней, чем быть на должности Эдварда в посольстве. Миссия их сына заключалась в сборе сведений об испанском флоте, вербовке лазутчиков, сообщающих о маневрах его кораблей. Для правительства Англии не было секретом, то, что в Испании готовится военный флот для высадки десанта на Британские острова. Разведка всегда была опасным видом деятельности. В Мадриде, также не дремали. Решив, что деятельность нового английского дипломата опасна для страны, руководство испанской разведки наняло убийцу, подло нанесшему кэптену Эдварду Грину смертельный удар.
Тело кэптена, по его завещанию, предали морю в свинцовом гробу с борта английского военного корабля вышедшего далеко в Атлантический океан, с соблюдением всех воинских почестей. Не успели высохнуть слезы на глазах родных и близких погибшего, как пришла новая беда. В дверь представительства Левантской компании в Марселе, где по делам находился сэр Джон, постучали. Человек в белом одеянии с голубым крестом на груди сообщил, что его невестка и дочь попали в плен. Торговое судно, на котором они возвращались в Англию из Испании, захватили мавры. Человек этот был тринитарием, монахом Ордена Святой Троицы, основанном еще в XIII веке для выкупа пленных. Монахи присутствовали на всех невольничьих рынках и во всех портах Магриба. Мусульмане не трогали этих монахов, которые регулярно привозили деньги и выкупали рабов. Он рассказал сэру Джону Грину, о том, что за судьбу невестки он может не беспокоиться. Голубиной почтой монахи получили сведения о выкупе невестки из плена через посредство алжирского купца, хорошо знавшего сэра Джона по Левантской компании. На торговом корабле этой компании ее уже отправили в Англию. А вот с выкупом внучки сэра Джона Грина, дела почти безнадежные. Красивые девушки и молодые женщины на невольничьи рынки не попадали. Там продавали женщин постарше и менее привлекательных для домашней прислуги. Девушек сразу покупали поставщики гаремов. Говорят, что пятнадцатилетнюю Джейн за огромные деньги перекупил у мавров пират Гасан-бей для гарема турецкого султана. Сейчас она, под присмотром стражи, находится во дворце алжирского бея. За ней и другими пленницами, должен прибыть из Стамбула специальный корабль.
Бросив все свои дела, сэр Джон на ближайшем судне отбыл в Алжир. Здесь он успел застать Джейн, но выкупить у нового хозяина не смог. О юной пленнице уже знал султан и с нетерпением ожидал ее в своем серале.
— Мы сами виноваты в этом! — возбужденно говоря, признался сэр Джон. — Объединившись с другими странами, мы могли бы уничтожить пиратов во всем Средиземноморье! Но каждое правительство имеет свои причины для защиты мавров. Франции нужна поддержка мавров в войне с Испанией, голландцы с удовольствием наблюдают, как гибнет морская торговля их конкурентов. Мое правительство выглядит не лучше. За деньги, и в собственных интересах оно заключает договоры с каждым пиратским государством, а участь соседей его не беспокоит. Политика не только отвратительная, но и близорукая. Максимум через полгода мавры забывают о договоре и грабят с еще большей жестокостью!
«Совсем как у нас! — подумал юноша. — Литва и Польша натравливают татар на Россию, а московский государь богатыми поминками откупается от них!».
— Вы свободно ходите по дворцу бея, как вам это удается? — поинтересовался Андрей, когда старик успокоился.