Я уже перестал шифроваться и переоделся в своё, княжеское. Не стал бы мурза на равных общаться с ремесленником. А вот князя он уважил, прямо при нас зарезали овцу и сейчас на костре весело потрескивал огонь, слуги подвесили казан, где будет вариться мясо.
Собственно, что поведал мне ранее Христофор.
"Мурза Улугбек из довольно знатного и многочисленного рода. Но вот беды уже несколько зим преследуют его род. Сначала отец сделал ставку не на того правителя и в результате, когда к власти пришёл Ибрагим-хан, его род оказался в опале. Потом был падёж скота от мора, отец с братьями, чтобы поправить положение рода отправились в набег. По привычной схеме пошли на запад. Но когда неудача приходит, от неё не убежать. Напоролись они на достойного противника, попали в подготовленную засаду. Из ближайшей родни никто не спасся и Улугбек оказался единственным из семьи мужчиной, к кому и перешла власть. Вот только положение у него непростое. Тут уже речь идёт о выживании, соседи присматриваются к родовым землям, покушаясь на плодородные пастбища в пойме реки."
Я не стал растекаться мыслью, предложил мурзе поработать на меня. Ему предстоит немного заняться для разнообразия мирным трудом, засеять свои участки коноплёй и разбить в степи пасеки. Естественно всё это буду делать я и мои люди. А мурза будет выделять невольников и обеспечивать охрану.
Дело то не быстрое, я не планирую мгновенную отдачу. Дай-то бог через пару-тройку лет заработать в полную силу.
Молодой мурза оказался очень склонен к лести и мне удалось заключить с ним устный договор. При Христофоре стукнули по рукам, подтвердив намерения. Тут как раз подошла шурпа и нам налили в кисюшки наваристый бульон. А на лепёшки выложили отварное мясо.
Фотиади сопроводил нас до Хлынова и подтвердил, что деньги теперь наши. Для меня это громадные средства, например здесь в Хлынове я могу на них выкупить всю улицу в центре города. В знак благодарности я подарил ему настоящее зеркало. Пять таких я снял с грузовика при попадании сюда. Это уже второе, которое я отдаю местным за помощь.
- Как пропала? Почему пропала?
- Алексей я не знаю, но обещаю завтра же всё разузнать.
Чёрт, я приехал в Тверь и сразу навестил своего хорошего знакомого. А тот вместо того, чтобы поведать про интересующую меня особу, начал рассказывать об успехах и готовящемся венчании Михаила Борисовича с литовской невестой. Я, конечно, очень рад за них, но куда делась княжна Анна.
На следующий день господин Шестаков, княжий советник и по совместительству главный дипломат, задумчиво теребит седую бороду.
- Ничего не понимаю, ещё в воскресенье её видели на заутрене в храме, а со вчерашнего дня она как в воду провалилась. Слуги говорят, что у чёрного входа видели закрытый возок. Возможно, в нём её увезли.
- Василий Гаврилович, а не могла она сама решить сбежать, подальше от всех этих интриг.
- Сбежать? А зачем? У неё был статус гости и она не была под надзором. Захотела бы, давно сама могла уехать. Все были бы только рады. Она и так здесь на птичьих правах проживала. Когда договор порушили, вместо княжеской невесты стала просто гостьей с непонятными перспективами. Её держали, пока рассчитывали выдать за тебя. А поскольку ты милок исчез, то видимо кому-то она стала мешать.
- Кому? Борису Александровичу? Или родному дядюшке?
- Не знаю, о таких вещах не говорят. Но думаю, что нашему нет причин переживать. Всегда мог бы выпроводить на улицу. Я слышал, что Анне предлагали неплохие партии. Вот боярин Кошкин хотел за сына сосватать. С одной стороны бесприданница, с другой польская кровь, дальняя родственница самого Владислава. А тот состоит в родстве с французскими королями. Понимать надо, - закончил спич пожилой мужчина.
За последующий день мы смогли стать на верный путь. Всё-таки деньги открывают любые замочки. Челядь не принято замечать, как тени они снуют по дому. Но вот у них-то есть и глаза, и уши. Удалось узнать, что княжна уехала по собственной воле. За ней приехал иноземец, по виду поляк. Что-то говорил про монастырь. Теперь становилось понятно.
Краткий визит в немецкую слободу и встреча с католическим священником придала немного ясности.
Падре сначала категорически отказывался говорить со мной о делах церкви, но после щедрого пожертвования задумался.
- Я так думаю, мой друг, что ту даму, про которую мы сейчас говорим, могли отправить в монастырь святой Бригитты, что находится на полпути между Смоленском и Мстиславлем. Не думаю, что её отправят в Мазовию. А ближе этого аббатства нет женских монастырей.