― Мира, ты, наверно, ошиблась, один только был, ― подсказываю я. ― Тот, который познакомил меня с Меченым.
Подруга улыбается, а глаза озорно блестят.
― Я с тобой чувствую себя намного старше, чем я есть. Знаешь, такой умудрённой опытом матроной.
Фыркаю в ответ на её слова и принимаюсь искать глазами Меченого. Зачем, я и сама не знаю. О чём бы ни говорила и не думала, взгляд его ищет. Наваждение какое-то.
Я люблю Вацлава. Надо почаще себе такое повторять. А то словно в мороке. Не нравится мне собственное отношение к этому незнакомому воину.
― Рассказывай давай, старушка, ― улыбаюсь я, а на душе кошки скребут. ― Что ещё за конкурсы были, в которых я выиграла, само того не подозревая.
― Смотри, первый, это когда нас на площади отбирали. Тут смотрели на внешность. Чтобы лицо было привлекательно, фигура красивая, походка лёгкая, плавная, ― Любомира загибает пальцы, а у меня глаза становятся размером с половину лица.
― Второй, это когда загружали сундуки и готовились к поездке, ― говорит Мира. ― Тут смотрели, не суетлива ли девушка, как держит себя, разумно ли поступает. Как со слугами себя ведёт.
― Не может быть, ― поражаюсь я. ― Никогда бы не подумала. Только мне кажется, что этот конкурс ещё тоже не окончен.
― Вообще, этот этап будет до приезда в столицу, ― подтверждает мои догадки Мира. ― А последний, это умение готовить в походных условиях.
― Только эти конкурсы и всё? ― нетерпеливо спрашиваю я.
Плохо приготовить, я при всём желании не смогу. Мне же это тоже придётся есть.
― А тебе мало? ― удивлённо спрашивает Мира. ― Не все их прошли, если ты заметила.
― Я думала, что наша дорога будет сплошным испытанием, ― отвечаю я.
― Во всяком случае, я знаю только о них. Может, конечно, ещё что-то есть, ― задумчиво говорит Любомира, пожимая плечами, и лукаво добавляет. ― Например, находить общий язык с дружиной князя.
Она сдержанно хихикает, прикрыв рот ладошкой. И так заразительно у неё выходит, что я тоже начинаю смеяться.
― Я вижу, что тебе уже лучше, ― раздаётся у нас над головами суровый голос. Слишком поздно замечаем нависшего над нами Ярого. Мы обрываем смех и смотрим на него в ожидании распоряжений. ― Перебирайтесь в экипаж и смотри мне покрой голову, чтобы солнечный удар не хватил.
Я киваю, непроизвольно прикрывая голову руками. Ярый прячет улыбку и добавляет:
― К воинам, чтобы не приближалась. Тебе понятно?
― Даа, ― блею я, судорожно кивая.
Он уходит, а мы переглядываемся. Странно заметил наше тесное общение с Меченым и не отругал. Может быть, моё наказание ещё впереди?
Глава 7
Меченый ко мне больше не подходит, но исподтишка наблюдает. Я это знаю точно, потому что сама не спускаю с него глаз.
Какая-то ненормальная потребность видеть его. Меня это изрядно злит. Метания мне несвойственны, поэтому раздражают.
Еле сдерживаюсь, чтобы не нагрубить никому. Они же не виноваты, что я такая ветреная.
Любомира замечает мою излишнюю вспыльчивость:
― Агния, что случилось? Ты бросаешься на Драгану, как собака. Даже она уже опасается тебя задевать.
Я одариваю таким взглядом сначала Драгану, а потом Любомиру.
Ещё подруга называется.
На второй день нашего путешествия очередь готовить обед выпала Мире. Она сделала очень вкусную кашу, заправленную мясом и маслом. Мне бы радоваться, что можно нормально поесть, но Ярый позвал Меченого попробовать изумительной каши.
Не могу понять, что на меня нашло. Меченный хвалил стряпню Миры, а я боролась с желанием выплеснуть ему эту кашу в лицо. Плохо контролируемая злоба душила меня.
С Мирой я в тот день почти не разговаривала, чтобы не разругаться. А Меченого искала, чтобы высказать всё, что я о нём думаю.
До сих пор не отпускает. Сердце словно змея обвила и жалит, жалит каждый раз, когда я смотрю на Миру или Меченого.
Даже воспоминания о Вацлаве уже не помогают.