― Не губи! ― смекнув, чем ей грозит сделка с распорядителем отбора, Драгана хватает воина за руку.
― Не надо, ― Меченый высвобождает руку и усмехаясь, возвращает ей же жестокие слова, ― а то ещё Агния подумает, что ты вертишь хвостом перед сотником. Ещё до князя дойдёт. Скандал будет.
Драгана так яростно скрипит зубами, того и гляди сотрёт.
― Что ты хочешь взамен? ― по-деловому, словно купчиха спрашивает дочь судьи.
― Язык держи за зубами, ― жёстко отвечает Меченый, в его голосе столько льда, что можно обморозиться. ― Агнию не смей трогать.
Она лишь кивает и уходит в свою комнату, самую первую от лестницы.
― Ну, где твоя комната? ― Сотник князя и мой защитник подхватывает сундук. Я едва поспеваю за ним.
― Третья, ― отвечаю я, уже переходя на бег. ― Куда ты так спешишь?
Он не отвечает, лишь ускоряет шаг. Оставляет сундук возле нашей двери, он берёт меня за руку и отводит к окну.
― Не стоит давать повод к сплетням, ― наклонившись к моему уху, шепчет он. От его дыхания кожа покрывается мурашками, становится трудно дышать. Я почти не слышу, что он говорит, вдыхая аромат его кожи. Терпкий, как вино, и пряный, как мёд.
― Выходи вечером в сад, ― просит он хриплым голосом. ― Я буду ждать тебя на скамейке под яблоней в глубине сада.
Зачарованная, я лишь киваю, совершенно не соображая, на что соглашаюсь.
Он очерчивает пальцем контур моего лица, заставляя сбиваться дыхание, а сердце замирать в ожидании. Проводит рукой по моим волосам.
― Я буду ждать, ― шепчет он, разворачивается и уходит.
Как в тумане, я помогаю Маришке затащить сундук в комнату. Мира ещё не вернулась. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Передо мной возникает образ Меченого.
И только сейчас я понимаю, что ни разу не вспомнила о Вацлаве в этот день.
Глава 12
Вместо того чтобы немного помечтать о своём любимом, я размышляю о том, можно ли немного сжульничать.
Во мне борются два противоположных чувства: ответственность и желание помочь подруге. Понятно же, что Мира сама не справится с заданием.
― Маришка, ― окрикиваю я девушку, которая пристроилась на сундуке и провалилась в объятия Дрёмы. ― Где мой сундук с вещами?
Служанка непонимающе хлопает глазами.
― А вещи из дома, ― переспрашивает она. ― Так, их ещё не принесли.
Интересная картина, как это ещё не принесли? Ведь должны были.
― Боярышня Любомира пошла проконтролировать разгрузку вещей, ― напоминает мне Маришка.
Помню я, что она пошла, и не только за вещами. Вот только почему её до сих пор нет. Случилось, может, что-то?
― Надо пойти поискать её? Долго что-то она не возвращается. Может, случилось что-то.
Я начинаю волноваться о судьбе Миры.
― Маришка, ступай, поищи Миру.
― Слушаюсь, боярышня, ― девушка отвешивает поясной поклон и выбегает за дверь.
От былого величия семьи остался только титул “боярышня”. Только толку-то от него. Даже отец Вацлава, худого рода, да богатый, не хочет, чтобы я вышла замуж за его сына. Ему богатую подавай, а род и так древним станет, лет через пятьсот, считает градоначальник. А за это время и богатство прирастать будет. Слёзы опять подкрадываются к глазам.
Не буду больше думать о своём происхождении. Вацлав любит меня не за богатство и древний род, а просто потому, что любит.
Любовь — это ни арифметика и правилам не поддаётся. Никто не знает, за что он любит, а если может сказать, значит, это и не любовь вовсе.
Ой, Лада! Я Вацлава люблю за то, что он красивый и обходительный. Получается, что я и не люблю его вовсе.
Вот что значит мучиться от безделья. Дурные мысли в голову лезут. Не буду сомневаться в Вацлаве и моей любви к нему.
― Сундуки сейчас принесут, ― вбегает в светёлку Маришка, ― а боярышня Любомира беседует во дворе с сотником князя.
Меня словно кипятком ошпарили, как я подскакиваю на кровати.
― С сотником? Что ему от неё надо? ― голос звучит хрипло.
Кровь отливает от лица, а сердце начинает колотиться, как ненормальное.