― Рассказывай, ― бросает она.
― Пока я была у советника князя, кто-то разрезал всю мою работу, ― я показываю горсть мелких кусочков ткани, которые когда-то были вышивкой.
Милорада с любопытством берёт один кусочек за другим, удовлетворённо улыбаясь.
― Искусная работа, ― произносит она с уважением. ― Такой вышивки я никогда не видела.
Её слова словно бальзам на душу. Приятно, когда хвалят твою работу, особенно, когда она в истерзанном виде.
― А от меня-то ты чего хочешь?
― Помогите мне собрать у остальных девушек, ― по мере того, как я говорю, лицо распорядительницы всё больше мрачнеет, ― обрезки цветных тканей.
Брови Милорады удивлённо ползут вверх.
― Зачем? ― спрашивает она.
― Выполнить задание, ― отвечаю я. ― В мастерской уже ничего не осталось. Девушкам не нужны обрезки, а я бы попыталась исправить ситуацию.
― Честно говоря, я думала, ты попросишь о наказании виновниц и, чтобы я сняла тебя с этого конкурса без потери баллов, ― произносит Милорада. ― Ты меня приятно удивила. Я помогу тебе. Ступай.
― И ещё мне нужна леска для удочки, ― смущённо прошу я.
― Тебе всё, что нужно, принесут в комнату, ― отвечает распорядительница. ― Буду с нетерпением ждать твою работу. Уверена, что ты удивишь не только меня.
Я склоняю голову в почтительном поклоне.
― Буду стараться, боярыня.
― И помни, о чём я тебе сказала, ― произносит она. ― Испорченную работу я забираю. Ужин прикажу доставить тебе в комнату. Не подведи меня, девочка.
Да, я бы и рада, вот только сомнения гложут душу. Смогу ли я, успею ли?
Глава 21
Делать нечего, плетусь к себе в горницу. Если кого и винить в произошедшем, то только себя. Почему не заперла сундук? Почему не позаботилась о своей работе? Вот теперь, вместо того, чтобы спать ― нужно работать.
Рукоделие не терпит спешки и суеты. Особенно вышивка. А мне придётся не просто спешить, а торопиться, чтобы успеть до рассвета.
Задумавшись, какой рисунок сделать на платке, я поднимаюсь по лестнице.
― Получила по заслугам, мерзавка? ― преграждает мне путь Драгана.
О чём это она? О посещении распорядителя или об испорченной работе?
― Не понимаю, о чём ты? ― отступаю на шаг, чтобы рассмотреть её лицо.
― Не понимаешь? ― насмешливо тянет слова Драгана. ― Вот за это я и говорю, что ничего не знаешь и не понимаешь. Не нашего поля ягода, но уже своим свиным рылом в калашный ряд влезла.
― То, что я тебе не нравлюсь, уже всем известно, ― мне ещё только перепалки с ней не хватает. И так устала и работы предстоит немерено. ― Поверь, я даже не знала, что Вацлав встречался с тобой.
Лицо дочери судьи перекашивает гримаса лютой ненависти.
― Не знала? ― шипит она мне в лицо. ― Всё ты знала, гадина. Он собирался уже сватов засылать. Если бы не ты, то я бы уже первенца носила под сердцем.
Отчасти я понимаю её. Неоправдавшаяся надежда гложет больнее всего. По себе знаю.
― Если бы, да кабы, во рту выросли грибы и был бы уже не рот, а целый огород, ― отшучиваюсь я, ощущая некоторую толику вины. ― Вот он и не достался никому, ни тебе, ни мне.
Драгана зло усмехается.
― Я знаю, что ты ждёшь его, вот только мне написал отец, что Вацлав женится, ― злорадно произносит она. ― Не жди, он за тобой не приедет.
Не верю я ей. Злая, бессердечная тварь. Она нарочно выводит меня из себя, чтобы я не смогла справиться с заданием.
― А я и не жду, ― внешне спокойно отвечаю я. Не след ей знать, как корчится от боли моя душа и разрывается сердце. ― Мне нравится на отборе, того и гляди, выберут меня для князя.
От перекошенного лица соперницы я не испытываю радости. Сама хочу также выплеснуть свою боль. Но вот только мне нельзя показывать слабость ― заклюют. Я буквально ощущаю, как по моему телу, словно пауки, ползут торжествующие взгляды. Мои страдания лишь порадуют коварных соперниц.
― Зачем тебе князь, если ты с его сотником милуешься? ― шипит мне в лицо Драгана. ― Всех заполучить решила?
― Кого это всех? ― теряюсь я от несправедливых обвинений.
― Вацлава, сотника князя и даже самого князя, ― выплёвывает она несправедливые обвинения.