― Распорядительница же мне её прислала в подарок, ― отвечаю я, заталкивая корзину ногой под кровать. ― Вот пусть и остаётся у меня.
Млада усмехается, проглотив наживку, и довольная, уходит.
Я облегчённо перевожу дух. Наконец-то я смогу выполнить задание. Впереди вся ночь. Должна успеть. Только бы меня никто не беспокоил.
Погасив все светильники, я оставляю только один на столе. Запираю дверь и приступаю к работе. Дел много, а ночь коротка.
Работа сложная не только в исполнении, но и в подборе цветов. Тут важно не ошибиться. Свет тусклый и надежда только на внутреннее чутьё.
Для того чтобы усилить яркость цвета, нужно комбинировать цвета и делать мотив рисунка, используя различные промежуточные оттенки, а не только чистые тона. Это придаст вышивке эффектности, выглядеть рисунок будет естественнее и гармоничнее.
Для создания резкого перехода от одного тона к другому я использую ленты и нитки светлых и тёмных тонов, не переставая благодарить Милораду за столь щедрый подарок.
Стежок за стежком я заполняю узором выбранную ткань. Не раскрывать же Младе такие детали, как то, что для того, чтобы лента не скручивалась в шве, длина стежка должна быть больше ширины ленты. Или такой незначительный, но важный элемент работы: вытягивая ленту наизнанку, нужно следить за тем, чтобы не сделать иглой прокол уже вышитых участков, стараться не попасть в ленту.
Я так увлечена своей работой, что не сразу слышу, как стучат в дверь. Неужели Млада поняла, что я обвела её вокруг пальца и привела боярыню?
Лихорадочно прячу работу под требовательный стук.
Глава 23
Стук лишь усиливается, привлекая внимание всех невест. На ходу скидывая сарафан и, растрёпывая волосы, иду к двери.
― Кто там тарабанит? ― зевая, спрашиваю я.
― Агния, открывай сейчас же, ― слышу я за дверью возмущённый голос Миры.
Отодвинув засов, я впускаю подругу внутрь.
― Ты зачем дверь заперла? ― ноздри миры трепещут от гнева, волосы растрепались, а глаза сверкают праведным огнём.
― Были на то причины, ― отвечаю я, подбирая свою одежду и складывая её возле кровати. ― А ты где была? Я волновалась.
Мира растягивается на кровати, как сытая кошка, лицо её лучится довольством.
― С Ярым, ― отвечает она.
― Столько времени? ― возмущаюсь я. ― Неужели нельзя было подождать меня.
Подруга резко поднимается, развернувшись ко мне, сверлит взглядом. От былого благостного счастья не остаётся и следа.
― Неужели нельзя просто порадоваться за меня, ― с горечью произносит она. ― Я думала, что ты не завистливая.
― Мира, при чём тут зависть? ― пытаюсь я достучаться её до затуманенного любовью разума. ― Ты ушла, бросила открытой комнату.
― И что? Нас обокрали, что ли? ― Иронизирует Мира. ― Что у тебя утащили? Штопанный перештопанный сарафан?
Зачем она так? Горечь разочарования и обиды подступают к горлу, грозясь выплеснуться слезами. Сжав горло рукой, я отступаю на шаг. Вот и всё. Нет больше подруги. Чью-то сущность раскрывает несчастье, а у Миры, наоборот, счастье. Любовь сделала её чёрствой к другим людям.
― Твою работу, ― сипло отвечаю я. Сдавленное рыданиями горло мешает говорить. ― Пропала рубашка, которую мы шили на конкурс.
― Она не пропала, я отдала её Маришке, приказав украсить вышивкой до утра, ― беспечно отзывается она, вновь откидываясь на подушки.
Я вытаскиваю свою работу и, глотая слёзы, продолжаю шить. Вот что ей сказать? Я же вижу, что она в таком состоянии глуха к голосу разума. Она ещё на свидании с Ярым. Вновь и вновь переживает все нюансы их встречи. Что ж её тоже можно понять.
Сама виновата. Видела же, что Мира влюблена, как кошка, зачем было надеяться на её благоразумие. Когда это разум и любовь дружили? Когда разум побеждал любовь? В истории человечества такого не было.
― Эх, Агния, знаешь, он какой? ― мечтательно произносит подруга. ― Нежный, ласковый. А целует так, что дышать невозможно.
― Рада за тебя, ― цежу я сквозь зубы.
Кто-то милуется на свиданиях, а кому-то приходится переделывать работу из беспечности.
Глупо обвинять Миру. Сама виновата. Надо было надёжно спрятать вышивку.