Глава 24
Что-то мне подсказывает, что у моего нового знакомого слова не расходятся с делом. Меченый серьёзный мужчина и просто так болтать не будет.
Вот только и мне не нужны эти встречи. Я же знаю, что за мной скоро приедет Вацлав и мы уедем домой.
Да, образ моего жениха тускнеет рядом с Меченым. И надо признаться хотя бы самой себе, что меня тянет к княжескому сотнику.
Даже когда выпускаю иголки, мне хочется, чтобы он настоял на своём. Чтобы преодолел моё сопротивление. Обнял. Поцеловал.
Интересно, каким будет его поцелуй?
Я должна мечтать о поцелуе Вацлава, а не случайного знакомого. Вот только от его поцелуя я не переживала и сотой доли тех чувств, которые даёт мне мимолётное соприкосновение с Меченым.
Он ломает в моём сердце одну преграду за другой. Я даже начинаю подозревать, что остаюсь на отборе не из-за денег, а из-за него.
― Ты чего сидишь с таким мечтающим выражением лица? Работа сама себя не сделает, ― сонным голосом бормочет Мира, переворачиваясь на другой бок. ― Агния, там тебе письмо.
Ох, уж эта Мира! Ни о чём не думает, кроме своего милого.
От кого там письмо?
Неужели родители написали. Хотя вряд ли. Зная характер отца, он не будет писать.
Дрожащими руками я беру письмо. Печать я не узнаю. Видно, что рисунок смазан, словно запечатывали впопыхах.
Так, Агния, успокойся! Слишком нервничаю. Не нравится, как дрожат руки. Мне ещё заканчивать свою работу. А с таким волнением и стежки будут неровными.
Письмо я не распечатываю. Откладываю до окончания работы. Наученная горьким опытом, убираю его в сундук и запираю на ключ.
Надо успокоиться. Наливаю из кувшина холодного кваса. Жадно пью. Руки ещё подрагивают.
Выхожу в коридор. Размеренно шагаю туда и обратно.
Пожалуй, пора задуматься о работе. Осталось совсем немного. Но и ночь кончается.
Хочу, чтобы моя вышивка была лучшей. Теперь уже это дело чести. Пусть, эти наглые курицы захлебнутся в собственной желчи.
Да, Агния. Быстро же ты набралась жестокости. Ничего не поделаешь. С волками жить — по-волчьи выть.
Словно в подтверждение моих слов со стороны сада раздаётся протяжный волчий вой.
Осторожно подкрадываюсь к окну. На небе ещё различима полная луна.
Из сада на меня смотрят два горящих жёлтых глаза.
Мамочка!
Прячусь я, чтобы зверь меня не увидел.
Знает ли Мира, что в саду князя скрывается волк? А Ярый с Меченым, зовущие на свидание в сад, в курсе, какой гость туда забредает?
Протяжный вой раздаётся ещё раз и затихает. Я осторожно выглядываю из окна. Волчьих глаз нет, пропали. Облегчённо выдыхаю. Волк сбежал.
Вот только где стража? Почему она не реагирует на волчий вой?
Что-то подсказывает мне, что о том, что сейчас видела, лучше помалкивать.
Чудно!
Оказывается, княжий двор скрывает столько тайн, сколько мне и не снилось. Да и не нужны они мне.
Пора выбираться отсюда.
Тихонько пробираюсь обратно в комнату, чтобы не разбудить Миру. Осталось совсем немного, и работа будет готова.
Стежок за стежком, лента за лентой — и вот уже рисунок выглядит как живой. Кажется, что ещё немного, и петух взмахнёт крыльями и полетит вверх, к солнцу.
Раздаётся пение петуха. Светает.
Делаю последний стежок и заканчиваю работу по вышивке. Осталось обработать изнанку и пришить вторую часть платка. Её сейчас делает Млада.
Я улыбаюсь. Девушка при деле. Радомиле мне нечего предъявить. И мой секрет так и остаётся при мне.
Ловкими движениями переплетаю между собой ленточки на изнанке. Прижигаю их свечой. Вот и всё.
Клюю носом, сон смежает веки. Спать хочется невыносимо. Распорядительница посоветовала не спать.
Взгляд то и дело возвращается к запертому письму.
Самое время прочитать письмо.
Но почему-то страшно. Пугает нечёткая печать. Обычно так делают, если хотят скрыть переписку. С честными намерениями не прячутся. До чего же тревожно.
Кто же мне мог написать?
Достаю письмо и с удивлением понимаю, что руки дрожат.
Ну же, Агния, не трусь!
Беру в руки нож и поддеваю печать.
Почерк незнакомый. Это не удивительно, мне никто никогда не писал. Сердце тревожно бьётся.