- Потешаешься, значит?
- Конечно! Как представлю сколько дворовым девкам сплетен будет, ежели княгиня моя в тереме такие привычки заведет.
Дернула плечами, не поворачиваясь. Не верит, колючка сладкая! Подскочил к ней и обнял, прижал к себе крепко и бережно. Только так с ней надо. Задрожала и прислонилась к нему спиной, инстинктивно ища опоры. Позволяя себе перестать быть сильной.
- Это потому что... – кивнула на постель.
- Это потому, что жить без тебя не могу. Говорил уже, нешто все позабыла? – развернул к себе, обнял нежное лицо ладонями. А в глазах ее столько надежды и испуга. - Ну, что ты? Настолько противен тебе?
- Нет, конечно! Но...
- А что тогда?
- У тебя совет боярский и горожане… Не примут они чужестранку.
- Никто не посмеет поперек моего слова сказать, - вмиг нахмурились густые брови, - любого в бараний рог скручу, кто на тебя криво посмотрит. А если совету не по нутру выбор мой – значит либо замолчат, либо у меня новый совет будет.
- Не стоит враждовать со всем миром…
- Если не за свою женщину – за кого тогда враждовать? Не бойся, все хорошо у нас будет, сладкая. Обещаю. А сейчас, пойдем, - наклонился и легко поднял невесту на руки, - помыться помогу.
- Сама я!
- Всегда – сама. Да только как не позаботиться о жене своей будущей, после ее первого раза?
- Жене? Я еще не согласилась!
- Снасильничала, а теперь в кусты? Что я матушке скажу, когда порченный приеду? – рассмеялся Велеслав, толкая плечом дверь в ванную.
- Ты…! – сердито ткнула его плечо кулаком, но не смогла сдержать улыбки.
Размотал он кокон с одеялом и вместе с валоркой опустился в теплую купель.
- Как чувствуешь себя, птичка? Сильно болит?
Оперся о ступени, уложив ненаглядную спиной к себе. Смущалась, но угрелась в теплой воде, доверчиво прижалась к его груди. Даже глаза прикрыла, до того правильными его объятья ощущаются. Самое место надежное – в кольце его сильных рук. Как же непривычна ей забота. Скуповатая, властная, но до глубины души пробирает. А еще и слова… Неужели не сон это? И вправду ее любимый мужчина замуж позвал? Невзирая ни на какие сложности. И страшно, и радостно, аж потряхивает.
Осторожно оглаживают тело водяные струи. Но еще нежнее шероховатые мужские пальцы. Бережно коснулись плеч, спустились ниже, к ладоням, переплели пальцы.
- Немного ноет. И тянет, - пришлось ответить смущенным тихим голосом.
- Прости. Это в первый раз только. Но здешняя вода диво как заживляет, сейчас легче будет. Потерпи чутка.
Коварная ладонь спустилась на живот и задумчиво начала выписывать узоры. На попытку дернуться властно придавила к мужскому телу и вновь вернулась к будоражащим поглаживанием.
- Ш-ш, лежи. Устала поди. Сначала с колдуном воевать, потом с моей страстью.
- А мы точно победили?
- Точнее не бывает. Ты – умница!
- Подожди! Там же был Драгомир. Он…он здесь? – на мгновение представила, что верховный волхв сейчас снаружи, слышал ее крики и вообще все, чем они занимались. Щеки опалило жаром.
- Вот у него дел более нет, чем нас на улице сторожить. Прибрал все на поляне и ушел. Сказал, только дорогу нам наладит. Наверное, что-то с погодой сделает, чтоб нам легче ехать было. И окрестные селения предупредит, что нет более опасности от мертвых.
- Там же сестра твоя была…
Затылком почуяла, как поджались мужские губы. Наверняка еще и брови нахмурил, да так, что морщинка сердитая меж ними. Та, которую хотелось поцелуем разгладить. Нехотя продолжил Велеслав говорить, хотя рук не убрал, продолжил мимолетно оглаживать желанное тело.
- Перестала она ею быть после злодеяний кровавых. Не прощаю я зла и обмана. Никому, даже своим. Лишил ее имени и сюда сослал, так Чаянка и тут зло нашла. Оно ее и сгубило. Не будем о ней более. Скажи лучше, отчего именем другим колдуну назвалась?
Коварные мужские руки начали неторопливо оглаживать бедра, совершенно мешая думать здраво. Словно маленькие искры вспыхивали от его прикосновений.
- Другим? Это чтобы не рисковать, ворожбой можно многое сделать, на вещь и на имя даже. А Мири – это я себя называла в детстве, когда не могла имени собственного выговорить. Родные меня так зовут… звали… Ты что творишь? – вскрикнула валорка, когда одна рука добралась до сокровенного места, а вторая накрыла и начала поглаживать грудь.
- Мою, конечно! Тебя же везде надо вымыть, правда?
- Но не здесь же? – она попыталась сжать ноги, но куда-там? Наглые пальцы начали искусно поглаживать еще припухшие складочки. Заставив тело предательски задрожать от предвкушения.
- Именно здесь и нужно вымыть лучше всего. Самое нежное и сладкое место. Уже не болит, правда? – осторожно сжал камешек соска, заставив тело выгнуться и сладостно выдохнуть.