Ближе к центральной площади люд посолиднее попадаться стал. Одежда поярче, расшитая да мехами украшенная. Торговцы, в основном, – те, что побогаче, приезжие разного говору в ярких шелках и бархатах. Лавки у площади городской самые лучшие и товар первостатейный. Знамо дело – не дешево, оттого простой люд здесь не ходит. Поглазеть-поохать разве только, повздыхать о несбыточном.
Вышли они на ровнехонький мощеный квадрат и по сторонам завертели головами.
- Может поесть чего хочешь? – смущаясь предложил Воят.
Тами аж всплеснула руками.
- Прости, не сообразила, что ты с дороги! Я-то не голодна, а вот тебе следует поесть. Здесь неподалеку неплохая корчма. Там вкусно готовят, я обедала как-то с Лерой. Это жена волхва Драгомира.
- Жена Ведающего?
- Да, она моя подруга. И замечательный человек. Пойдем?
- Умеешь, ты, Тами, друзей выбирать. Ну, веди, - покачал головой Воят.
Корчма в узеньком переулке оказалась небольшой, но уютной. Хозяйка сразу же вспомнила приметную гостью с фиалковыми глазами, что приходила с огневкой. Оттого и стол им нашла отдельный, у окна, и подавальщица вмиг принесла все самое лучшее, не успели они усесться.
- Ты здесь часто бываешь? – удивился Воят. – Эвон как тебя встречают.
- Нет. Это, наверное, из-за Леры. Ее все уважают, она же город от пожара спасла.
- Судя по накрытому столу – крепко уважают.
- Вот только мне теперь неудобно. Получается воспользовалась чужими заслугами.
- Не переживай, я заплачу за все. Расскажи лучше, что стряслось? Отчего у тебя глаза несчастные и потухшие? Может помочь чем смогу?
Тами невесело посмотрела в сочувствующие голубые глаза. Излучал он искренность, теплое, обволакивающее желание помочь, уберечь, заботиться. Как же вовремя он ей встретился. И так странно, что ему – малознакомому человеку, она готова выложить то, что гложет изнутри. Рука сама собой потянулась к мочке уха, привычно затеребив сережку.
- Смешно звучит, но все вокруг, как сговорились. Заставляют меня выйти замуж. За человека, которому, увы, я уже не нужна.
- Не понял? – нахмурился Воят, - это князь решил, что ты не нужна? Он же за тебя глотку готов был любому вырвать. Как это – не нужна? Быть такого не может!
- А вот и может! Сам мне это сказал, в глаза глядя. Как вспомню… - она зябко передернула плечами и отвернулась к окну. Никуда боль обиды не делась. Гложет изнутри, заставляя сердце обливаться кровью. Воят, глядя на нее, едва не взвыл. Боль ее острее собственной чувствовалась. А значит помочь ей надобно, пусть и ценой собственного разбитого сердца. Крепко помнил слова ее, что только от любви взаимной она жить будет. А значит – не бывать его надеждам, что вспыхнули от только что сказанного.
- Сейчас-то князь что говорит?
- Ничего, - она глядела в окно не поворачиваясь, - не говорила я с ним более. И так все понятно. Единожды предавший…
- Тами, - он все решился и взял ее руку в свои ладони, - мы все – люди. И все совершаем ошибки. Нас можно обмануть, ввести в заблуждение, запугать – все что угодно. Главное – уметь признавать свои ошибки.
- Вот в этом-то и загвоздка, Воят! – она резко повернулась и полыхнула на него глазами. - Он в своих, как ты говоришь «ошибках», не признался. Не по чину ему.
- А ты дала ему шанс? – мужчина хитро посмотрел на нее. Ох, и упрямцы оба! Словно по одному лекалу деланные.
- Ну знаешь ли! Еще выгораживать его начни, - вспыхнула валорка.
- Ты же знаешь, что я – последний, кто будет князя выгораживать. Давай так: хочешь проверить насколько ты ему безразлична?
- Это как? Что нужно делать?
- Нам – ничего. Сидим здесь и наслаждаемся едой.
- Не понимаю, - нахмурилась Тамирис.
- Ты – ешь. И нет-нет в окно поглядывай.
Глава 48.
- Что значит – пропала?! У меня хоромы или сарай дырявый? – взревел Велеслав, князь Миргородский, на весь рабочий кабинет. Страх потери любимой резанул изнутри, будто удар клинка.
- Я ее во дворе оставил, - насупился Джанибек, - она немного расстроилась и сказала, что хочет воздухом подышать.
- А стражу ты предупредить не мог?
- Моя сестра что – пленница в твоем дворце? – вспыхнул валорец.