- Я же… поцеловать только. Милая, скажи, что не хочешь… Иначе – не сдержусь!
Не хочет? Она? Да ее трясет от желания, как в лихорадке. Соскучилась по нему каждой клеточкой. По прикосновениям, по запаху, по ласкам. Она потерлась о него всем телом, словно ласковая ненасытная кошка. Затвердевшие соски царапали ткань рубашки, требуя ее немедленно снять! Требуя горячие мужские губы.
- Хочу! Тебя хочу!
- Боги, что ты со мной творишь. – в одно мгновение Тами оказалась на постели, придавленная горячим мужским телом. О, как приятна эта тяжесть! Велеслав обхватил ее лицо руками и посмотрел горящим потемневшим взглядом. - Одно условия, милая – мы не шумим, поняла? Ладно, меня матушка за волосы оттаскает, но чтоб на тебя никто криво не посмотрел.
Вместо ответа она обняла его ногами, чувствуя, как мужская рука накрывает потяжелевшую грудь. Она закусывает губы, силясь сдержать рвущийся наружу стон. Невыносимо хорошо! На смену шершавым мужским пальцам приходят губы. Он вбирает сосок в рот, поигрывая и постукивая языком. Влажно, пошло и остро. Тами выгибается от удовольствия, подставляя себя под мужской рот. Еще! Пальцы впиваются в широкие мужские плечи, умоляя о большем. Когда он успел снять рубаху? Гладкая, горячая кожа. О, она знает каждый сантиметр, каждый шрам. Горячие мужские губы ласкают, прикусывает твердые вершинки, заставляя требовательно прижимать темноволосую голову к себе.
- Еще… да! – шепчет она. – Пожалуйста!
- Какая же ты у меня сладкая! Насытиться не могу.
Рука сползает, прихватывая подол ночной рубашки. Задирает его, поглаживая нежное бедро. Он чувствует, как мурашки разбегаются по коже от его прикосновений. Какое же счастье знать, что твоя женщина хочет именно тебя! Знать и предвкушать удовольствие, которое ей подаришь. Быстрыми, лихорадочными движениями он скидывает с себя остатки одежды и возвращается, к ней, к своей ненаглядной. Смотрит на него валорка горящим от желания взглядом, распаляя пожар в крови. Кровь гулко бухает в ушах, жажда обладания становится невыносимой. Мужская рука властно накрывает лобок. Подрагивающие от нетерпения пальцы, проскальзывают туда, где все уже мокро и изнывает от нетерпения. Прикусывая губы, она стонет, требуя еще и еще. Кажется его девочка тоже по нему соскучилась! Она подается ему навстречу, раскрывая бедра. Князь быстрыми движениями растирает обильную влагу, умело поигрывая, распаляя. Тами сама впивается в его губы в жарком поцелуе, силясь сдержать крик удовольствия. Жаркое желание бежит по венам опасным, пьянящим огнем. И не нужны долгие ласки, когда оба изнывают от жажды, которую могут утолить лишь друг в друге. Его пальцы ласкают, распаляя все больше, а губы шепчут срывающимся голосом:
- Не могу терпеть, сладкая... Позволишь?
- Ждать устала, а ты все медлишь, - улыбается она зацелованными губами.
- Ах, негодница! – мягко рычит князь и переворачивается на спину, так что Тами неожиданно оказывается сверху, - вот сама сейчас и решишь - медленно тебе хочется или нет.
Он тянет задранную до пояса ночную рубашку вверх, скидывая последний оплот одежды.
- Это как?
Вместо ответа мужские руки приподнимают ненаглядную за талию и медленно опускают на вздыбленный член. Глаза Тами становятся круглыми, как блюдца, когда их тела соединяются. Хочется укрыться от обжигающего взгляда, который блуждает по ее телу. Он откровенно наслаждается тем, что видит. Не верится, что такая краса взаправду может быть, не греза и не мечта несбыточная. Нежная сливочно-белая кожа, светло-коричневые зацелованные соски влажно блестят, требуя еще поцелуев. Темные волосы струятся по плечам и спине, будто росчерки на нежной коже. Она источает желание и настолько красива в нем, что у князя дух захватывает. Хотя на щеках горит смущенный румянец. Кажется, что ее кожа начинает гореть и покрываться мурашками там, куда смотрят синие глаза с поволокой. Она закусывает губу и растерянно смотрит на мужчину. Что он задумал? Разве такое возможно, чтобы женщина сверху? С порочной улыбкой на губах, Велеслав вновь приподнимает и медленно опускает ее, с трудом выдыхая сквозь зубы.
- Вот так, птичка моя. А теперь сама попробуй.
- Но… разве я могу?
- Можешь, сладкая. Со мной ты можешь все.
Она кладет руки ему на грудь, опираясь, и мучительно-медленно приподнимает бедра. Князь резко выдыхает, сдерживая стон. Ощущения острые, внутренние мышцы девушки обхватывают его настолько плотно, что это мучительно приятно, почти больно.
- Ах, - выдыхает валорка, ошарашенная накатившим удовольствием.
- Вот так! Делай как тебе нравится, - мужские руки накрывают ее грудь и начинают поигрывать сосками, прокручивая гордо стоящие пики меж пальцами. Порочная улыбка на красивых мужских губах сводит с ума. Он весь – сплошной соблазн и нет ей спасения. Тамирис изо всех сил закусывает губы. Подстегивающее удовольствие заставляет ускорять темп. В ушах гулко шумит, по телу гуляют шальные волны пьянящего удовольствия. Забывшись, она гордо выпрямляет спину, словно наездница, оседлавшая великолепный образчик мужчины. Жадно смотрит на него, раскинувшего перед ней. Мощного, непокорного, но сейчас целиком отдавшего себя в ее руки. Глаза лихорадочно скачут по крепкому мускулистому телу, по сосредоточенному лицу. В потемневших почти до грозовой черноты глазах бушует пламя.