- Я не хочу рисковать тобой, - нехотя признался он.
- Нет никакого риска. Он все же наш отец. К тому же – ты знаешь, как я могу за себя постоять, – она почти невесомо прошлась пальцами по крепкой шее. Успокаивая и умирая от желания коснуться его кожи губами.
- Пообещай, что с тобой ничего не случится! – князь повернулся и взял ее лицо в ладони. В потемневших синих глазах горела тревога.
- Я буду тебя ждать. А любой, кто посмеет меня коснуться – пожалеет.
- Смотрю на тебя и уже тоскую! – склонился и накрыл сладкие губы поцелуем. Пил ее дыхание, ее нежность, ее готовность отдать всю себя без остатка.
Шагнул было к ним возмущенный Джанибек, но на пути встала Яра. Молча отрицательно мотнула головой и пободавшись взглядами, отступил каганчи. Кожей почувствовал решимость воительницы защищать влюбленных. Лучше других понимала она, как резко и неожиданно жизнь повернуться может. И неизвестно когда эти двое вновь целовать друг друга смогут. В очередной раз Джанибек позавидовал тому, как миргородцы друг за друга стоят.
Нехотя прервал Велеслав поцелуй, практически с кожей отдирая себя от своей женщины.
- Люблю тебя, слышишь? – пророкотал он, глядя в фиалковые глаза.
- И я тебя люблю. Выше неба и звезд.
- Что бы тебе не говорили, я за тобой приду. И никто меня не остановит ни война, ни мор, ни глад.
- Я буду ждать, и скучать.
- Береги себя, любимая, - он порывисто прижал ее к себе, стараясь чтобы кольчуга не оцарапала нежное лицо. – для меня береги!
- Буду. И я верю в тебя, Леслав. Отец любит злить – не поддавайся. Мы с Джаником тоже будем с ним говорить. Он уступит, - она чуть отодвинулась и лукаво посмотрела в глаза, - мы – русские, не сдаемся, да?
- Ах ты ж зараза! – расхохотался князь, - конечно не сдаемся. Особливо, когда цель такая, как ты.
Яра нехотя пропустила угрюмого Джанибека.
- Хватит уже. Пойдем, Мири. Мы должны вернуться к отцу.
Она согласно кивает, и, смущаясь, сама быстро чмокает князя в губы.
- Я буду ждать тебя, мой единственный. А если отец заупрямится – приду за тобой сама.
- Все хорошо будет. Ступай, свет мой. И ничего не бойся.
Яра с воеводой, как и было обговорено ранее, провожают брата с сестрой к лестнице вниз.
Князь поворачивается к краю стены и вновь свешивается.
- Мы чтим законы гостеприимства! Твои дети, каган, были в Миргороде дорогими гостями. И по твоему требованию возвращаются к тебе с богатыми дарами.
Правитель высокомерно кивает, кривая улыбка трогает узкие губы. Он и не ожидал ничего другого. Страх перед его армией слишком велик, чтобы ему посмели перечить. Ничтожные людишки! Пыль под копытами его коня. Он - властелин мира и никто...
Драгомир, которого выдают лишь насмешливые глаза, делает еле заметные движения пальцами и шепчет наговор. В это же мгновение разверзаются хляби небесные, накрывая кагана и его свиту стеной дождя. В секунду дорогие одежды оказываются насквозь мокрыми, паникующие от небесного грохота и молний лошади начинают бестолково метаться, копыта скользят на вспученной земле.
Ругаясь на чем свет стоит, каган неуклюже разворачивает коня и скачет к своему лагерю. Мокрая одежда противно хлюпает на пронизывающем ветру. Младший сын и личная гвардия уносятся вслед за ним, поднимая еще больше грязи. Пеший глашатай, неожиданно оставшись в одиночестве, неловко поскальзывается и шлепается дорогим халатом в лужу. Барахтаясь, пытается встать, но раз за разом ноги разъезжаются на скользкой земле. В итоге он улепетывает на четвереньках, игриво виляя задом.
Стоящие на стенах горожане и воины разражаются хохотом. Большая часть из них, как и князь со свитой, стоят на крытом участке галереи. Оттого им небесная вода не приносит никаких неудобств.
Велеслав вопросительно смотрит на волхва. Тот лишь пожимает плечами.
- Что? Признаю, не удержался. А нечего было старому дураку перед нами гарцевать и рисоваться. Да и туча была больно хороша.
- А Тами как по такой грязи поедет, ты подумал?
- У твоей зазнобы крытая повозка. Она с дарами будет в тепле и сухости. А Джанибеку не мешает лишний раз остудиться. Глядишь – дельные мысли в дурной голове появятся.
Глава 52.
- Ну что? Какие новости?
- Каган опять не принял послов, - нехотя произнес Драгомир, откидываясь в кресле в кабинете князя. Тот от услышанного недовольно сжал челюсти.
- Он уже третий день стоит под нашими стенами, но не хочет разговаривать. Чего тянет? Набивает цену?
- Возможно. Или старается вывести тебя из себя. Чтобы ты начал дергаться.
- Да пусть бы хоть до весны стоял! Еду они у селян покупают, поля не жгут. Но вот то, что от моей девочки вестей нет… Больше всего неизвестность злит.