Такую наглость уже стерпеть было нельзя. Посмотрел князь с холодной усмешкой на зарвавшегося валорца. Поставил пиалу на стол и пружинисто поднялся на ноги. Заговорил медленно и уверенно.
- Никогда прежде не было, чтобы вено за невесту не златом и мехами, а землями платилось. Не было и не будет. Миргород всегда прирастал землями, и я моим детям только преумноженное оставлю. Звать же их будут так, как нарекут отец с матерью. Вот тебе мое последнее слово: жду ровно сутки, до следующего заката. После чего приду за своей женщиной. Либо добром отдашь и брачный договор подпишешь, либо заберу силой.
- Рискнешь? – недобро ухмыльнулся каган.
- Я за ней во тьму спускался и вернул. Что мне твоя армия? Моя Тамирис по праву.
- По какому еще праву?! – рявкнул валорец, выходя из тебя.
- Ты у нас за традиции ратуешь, вот и скажи по какому, - полез за пазуху и швырнул бархатный мешочек на стол. Тесемки развязались и оттуда выглянул кончик девичьей косы.
- Что?! Да как ты посмел? – каган также вскочил на ноги. Как два разъяренных зверя встали мужчины напротив друг друга, едва сдерживаясь, чтобы не сцепиться. И если валорец схватился за рукоять меча, то князь лишь набычился и глядел исподлобья, не прикасаясь к оружию.
- Посмел! Потому что – мое. Потому что люблю и не отдам. Один раз едва ее не потерял, никогда более не откажусь. И плевать мне, кто на пути встанет. Я все сказал, - развернулся Велеслав и направился к выходу. Высказал, все что должно, а в голове мысль, что заранее подготовленное ополчение из окрестных деревень надо успеть вызвать в Миргород. Знал из донесений порубежных крепостей, что идет через его земли войско валорское. Оттого другим своим городам отправил приказы собирать рать на севере. Теперь подтвердить сие осталось. Хочет войны каган – так получит.
- Стой. - прозвучало повелительное. Князь остановился и слегка повернул голову, ожидая продолжения. Демонстративно стоял к противнику спиной. Пусть попробует ударить исподтишка – пожалеет. Но валорец спросил. Едва слышно, уставшим голосом. – Как? Как ты ее вернул?
- Признался себе, что люблю больше жизни. И решил без нее не возвращаться.
Повисла тишина. Напряженная, но будто бы с оттенком печали. Лишь уголья тихонько потрескивали в жаровне.
- Ступай, князь. Я дам тебе ответ завтра.
Глава 54.
Все эти дни Тамирис металась как тигрица в клетке. Ее вместе с Надин по прибытию в лагерь проводили в отдельный роскошный шатер рядом с отцовским и… все! Привычные, но слегка подзабытые, золото, шелка и бархат. Зачем они ей? И раньше равнодушна была, а сейчас – тем более. Стража из личной гвардии кагана встала у входа из шатра. Носа не дают высунуть. Не один раз посылала она воинов к отцу с просьбой о встрече. И раз за разом получала отказ. Старый интриган! Кто бы сомневался, что он непременно захочет отыграться.
Маликсар был слишком послушным сыном, его она в гости не ждала. Но обидно было, что Джанибек не приходил. Он бы обязательно рассказал, что происходит, и поразмыслил бы вместе с ней над возможными планами кагана. Тамирис не сомневалась, что отсутствие брата – это очередные выкрутасы отца. Демонстративно наказывает ее неведением за самоуправство. Знает, что это то немногое, чем можно вывести дочь из себя. Невыносимо сидеть в шатре и просто ждать! Чувствовать собственную беспомощность. Время будто остановилось, стало густой патокой, что пульсирует в висках глухой головной болью. Единственное, что мешало ей взбрыкнуть – уверенность в том, что стражников казнят, едва только узнают, что она вышла и попыталась куда-то дойти. Пусть даже и к отцу. Нарушение запрета кагана должно караться. Всегда. Нерадивая дочь будет наказана угрызениями совести за гибель невинных людей.
Единственная, кто радовалась возвращению – это Надин. Служанка с радостью перебирала наряды, ахая над платьями, лентами и заколками для волос. Как настоящая восточная женщина – она обожала украшаться сама и все вокруг. Будучи в этом плане полной противоположностью хозяйке. Чтобы отвлечь госпожу, Надин предлагала ей расшить наряды к имеющимся украшениям, может даже сшить что-то новое с мехами. Когда разрешат выйти из шатра на местные базары Но Тами было все равно. И прежде к нарядам была равнодушна, а сейчас – тем более. Как бы восторженно не щебетала Надин.
В очередной раз Тамирис просиживала у жаровни с книгой, понимая, что перечитывает по четыре раза одну страницу, не запоминая ни строчки. Все ее мысли были далеко за пределами шатра и лагеря. Туда, за крепостные стены раскинувшегося города, стремилась ее душа. Гордая столица ее гордого князя. Раз за разом сердце остро и болезненно сжималось от тоски. Как он там? Все ли хорошо? Удалось ли переговорить с каганом или его тоже мучают неведением? Отец - шайтанов кукловод! Привык дергать за ниточки и наблюдать, как трепыхаются жертвы.