Как вдруг слово сам каган решил взять. Заговорил негромко, но отчего-то его хрипловатый голос по всей трапезной слышно. Вмиг тишина установилась.
- Раз все мои дети сегодня в сборе, хочу сказать, что рад быть здесь в такой день. Рад, что дочь моя будет рядом с достойным мужчиной и правителем. Оттого решил я сделать еще один свадебный подарок: отдам приданым за дочь, город Басад! Чтобы процветало Миргородское княжество и знало, кому обязано своим богатством.
Вот тут уж онемели все, даже гости за почетным княжьим столом. Басад – богатейший торговый город, крупный порт, где река Волговянка впадает в море. Давным-давно чутка не дотянули предки Велеслава, не завоевали те земли. А потом уж зубами валоры в эти места вцепились, больно выгодно здесь торговать. Всем чужеземным купцам приходилось платить немалую пошлину, чтобы торговать. Или нанимать валорские корабли в порту. Потому как из Басада, словно звездные лучи, расходятся торговые пути и на север, и в знойные южные земли.
Когда готовили брачный договор, про этот город даже не заикались, ибо он был одной из жемчужин в короне Валорского кагана. И вдруг – сам отдал, ничего взамен не запросив. Хоть и решил сделать это прилюдно, в хвастливой манере. Так на то и Восток – у них в крови золотую пыль в глаза пускать. Но главное, что отдал такое богатство – видать и в самом деле дочь любит!
- Отец? – Тами изумленно повернулась к правителю.
- Будь счастлива, моя девочка, - прошептал он ей, склонившись, - это главное – о чем я прошу. И пусть твой муж всегда помнит о том, какая ты – драгоценность.
- Я и так помню. И все слышу, - пророкотал Велеслав.
- Разумеется. Иначе я бы не шептал так громко.
Глава 59.
Долго веселилась княжья свадьба. Дружно пировали и плясали гости, позабыв кто свой, кто чужой. Смеялись, соревновались друг с другом в шуточных конкурсах, а за победы подарками одаривали князь с молодой княгиней. Гостям-то весело и хорошо, а вот терпение у Велеслава все ж таки кончилось.
Поднялся на ноги, увлекая за собой жену молодую. Вроде как ничего крепче колодезной воды молодым не наливали, а у него в крови бурлит жажда неутолимая. По своей молодой красавице, что несмотря на все невзгоды наконец женой его стала.
- Что ж, гости дорогие, последнее на сегодня событие. Далее уж без нас веселье продолжится.
Гости в предвкушении на лавках заерзали, ох и жаркой будет битва девок за букет княгини! За ради уверенности в удачном замужестве биться будут почище дружинников с валорами на ристалище. Себе на радость, гостям на потеху.
Встала со своего стула Тамирис, букет, что на столе рядышком весь вечер лежал, прихватила. Бросила быстрый взгляд на новоиспеченного мужа, а глаза-то, словно аметисты, горят предвкушением. Опалила взглядом – и кровь у него раскаленной лавой понеслась по венам. Выходит – не один он от жажды изнывает.
А девки незамужние уже повскакивали с мест, сгрудились шумной кучкой. Смеются, друг друга подталкивают. Еще как работает примета с букетом! Особливо на княжьем-то пиру! Эвон, ни одного промаха не было. А самую ловкую девку точно все знатные женихи города заметят. Все ж тут сейчас, гостями на пиру сидят… За ради такого можно и прыгнуть повыше, и соперниц локтями растолкать.
Непроницаемый взгляд бросил Джанибек на столы гостей. Смирена сидела в гордом одиночестве, пока ее товарки дружной стайкой сгрудились в очереди за счастьем. Непонятно, радоваться ему или нет. «Скорее, это хорошо, правильно, что она сидит», - подумалось, - «для всех княжна обручена, негоже ей букет невесты ловить». А с другой – нутром чуял, что демонстративно осталась она на месте, показывая, что категорически замуж не собирается.
Знатно вывела его сегодня своей выходкой с песней. Свободна она, как же! Размечталась, дура малолетняя. Не собирается он портить отношения с миргородским князем из-за капризов взбалмошной девчонки. Словно услыхав его мысли, княжна повернула голову в его сторону. Посмотрела с прищуром, медленно растянув яркие губы в ухмылке. Джанибек в ответ дернул уголком рта, одарив ее откровенным раздевающим взглядом. Раньше она всегда мучительно краснела и отводила глаза. Начинала заикаться или вовсе замолкала. Но не сегодня. Отчего-то не отвела глаз, нагло и уверено смотрела, продолжая ухмыляться. Потом демонстративно медленно, будто ей наскучило, перевела глаза на стайку девушек. И кто ж ей имя давал? Ни на щепоть смирения!