В пути и не говорили особо, лишь перебрасывались короткими фразами. По первости оглядывался князь, чтобы посмотреть – не устала ли всадница, но та не жаловалась. Молча смотрела пред собой потемневшими глазами, вся в себя ушла. Против воли любовался ее лицом Велеслав, предвкушая что может не сегодня, а чутка позже, под одним одеялом ночи проводить будут. Не было у него отказа от девок. И не будет.
Лошадей особо не гнали, но старались ехать споро, чтобы времени зря не терять. Ибо тракт торговый из столицы был широким и ровным, распутица еще не развезла дорогу. Короткий передых лошадям устроили токмо к обеду. Сами здесь же, на земле, перекусили наскоро из запасов. Велеслав сообщил, что к вечеру доедут до деревеньки Каравайки, что на полпути до соседнего города – Зареченска. В деревне и заночевать можно будет, чтоб не в лесу да на голой землице. Тамирис лишь кивнула. Не было у нее желания пустые разговоры вести. Чтобы не рассеивать силы, что для цели понадобятся.
К деревне подъехали, когда уже темнеть стало. Несмотря на близость к столице, поселение было огорожено добрым частоколом, ворота мощные въезд защищали. Помнила еще эта земля набеги половцев и валоров. Накрепко вбита память кровью и слезами. Ворота закрыть еще не успели, Велеслав уверенно въехал внутрь. Тамирис ничего не оставалось, как ехать за его широкой спиной. Князь безошибочно нашел дом старосты – солидный, из хороших, плотно подогнанных бревен. Затейливая резьба на ставнях, крыльцо добротное, с широкими ступенями. Все говорило о том, что хозяин тут – не последний человек. А первый даже.
Сейчас предстояло самое сложное.
- Тамирис, - повернулся он к девушке, - ты меня тут, у коней подожди. Пойду о ночлеге договорюсь.
Та, ни о чем не догадываясь, лишь кивнула. Сил не осталось – продрогла и устала за целый день в седле. Девушка вслед за мужчиной спешилась. Тот, легко поднявшись по ступенькам, будто и не было многочасовой скачки, толкнул входную дверь. Не подумав даже постучать.
«Вот нахал!», - подумала Тами, - «я бы на месте хозяина дома взашей вытолкала».
Разминая затекшие ноги, девушка, поглаживая лошадь, поглядывала по сторонам. Хоть и привыкла к деревянным миргородским постройкам, а все равно интересно было. Попроще, простодушнее что ли? Спешащие по делам местные бабы косились на нее, кто шел группами – начинали перешептываться, заставив лишь выше задрать подбородок. Слыхали они, что в столице девки в штанах ходють, думали бают – ан нет! Вот стоит одна, глазищами зыркает недобро.
Неприятно быть в центре внимания, да только Тами давно привыкла, а потому делала вид, что не замечает устремленных на нее взглядов. Почешут языками да разойдутся. Однако на этот раз не получилось такого.
От группки мимо проходящих парней, отделился один, в лихо заломленной шапке. Друзья пытались остановить, даже за руку схватили, куда там! Видимо местный «первый парень на деревне» решил проверить силы на незнакомке. Широко улыбаясь, подошел вразвалку. Встал, вальяжно опираясь о коновязь[1], оглядел ее всю с ног до головы. Потому как блеснули глаза, стало ясно – понравилась.
- Здравия тебе, красавица. Ты откуда такая ладная?
- Из Миргорода, - буркнула Тамирис, пытаясь отвернуться. Только местных ухажеров не хватало. Особенно когда в голове единственная мысль про отдых и еду.
- Ишь ты! Из самой столицы. Нешто все девки в Миргороде такие лепые?
- Нет, я самая страшная. Вот меня и выслали.
Думала тон ее холодный остудит парня, но тот только раскатисто рассмеялся, демонстрируя задорную щербинку меж зубами.
- Ишь какая сукоратистая!
- Какая?
- Норовистая, как лошадь необъезженная. Эх, я бы…
Не выдержав, Тами сделала шаг и оказалась с парнем почти нос к носу.
- Шел бы ты, жеребчик, отсюда. Пока я из тебя мерина не сделала, - вспыхнули фиалковые глаза.
- Тамирис! – сердитый окрик заставил обоих повернуть голову.
На крыльце, недовольно поджав губы, стоял Велеслав. Глаза потемнели, почти синими казались. Это пошто она так близко с парнем стояла-то? Уж не поцелуй ли едва не случился?
- В дом зайди, - рявкнул он.
- А лошади?
- Вот твой ухажер ими и займется, - бросил властно.
- Какой еще ухажер?
- На минуту оставить нельзя, уже мужики вокруг вьются. А у кого-то, я гляжу, зубы лишние? Или голова?
Девушка невольно повернулась и увидела, как у нахального балагура расшились глаза. После чего он вдруг резко побледнел, до землистой серости. Закивал, а потом еще поклон низкий отвесил. Что это с ним? Вроде не похож на труса. Хотя – отстал и ладно. Пожав плечами, валорка поднялась по ступеням. Поравнялась с сердитым десятником.