- Гонишь меня что ли? – удивился князь.
- Конечно. Нечего рассиживаться, завтра вставать рано. Иди к себе. И не сверли глазами – не действует на меня.
- А не говорили ли тебе девка, что негоже так с мужчиной говорить? - прищурился князь, краем глаза замечая, как пятится к двери деревенская помощница.
- Я не в твоем доме и не в твоей семье. Мы – соратники. Одно дело едем делать, а потому – на равных. Так что не указывай мне и не жди послушания.
Гневно раздулись крылья ровного мужского носа. Едва сдерживая бешенство, поднялся на ноги, не сводя глаз с возмутительно-спокойной валорки. Бодался несколько секунд с фиалковым взглядом, пока она с едва заметной улыбкой не отвела свой. Не желая обострения борьбы.
- Меланья, - оглянулась она на девушку, - а ты чего у двери? Эти тарелки на улицу что ли нести?
Сердито хлопнула за ее спиной дверь в опочивальню. Вот и славно. Меньше под ногами путаться будет. Да и помощница перестанет пугаться. Совсем застращал местных нахальный десятник. Вот же послало Небо помощничка – больше вреда, чем пользы.
Да что она себе позволяет! Как вообще смеет с ним говорить, будто слуга он ей или ровня! Нутро кипело от желания наорать и поставить строптивицу на место. Даже если не знает, кто он – отчего ни на крошку уважения к мужескому полу нет? Хотя эвон, с деревенскими парнями заигрывала! Как тот щербатый ей скалился, аж кулаки зачесались пару щербин ему вдогонку устроить. Но ничего! За все она поплатится, когда раз за разом под ним о пощаде молить будет. А он еще подумает – подарить ей наслаждение или нет.
Тамирис за стенкой, помогала убирать со стола и не догадывалась о мыслях рассерженного князя. Она мягко расспрашивала помощницу о ее жизни в деревне, стараясь разговорить и расслабить. Девушка, видя доброжелательное отношение приезжей, потихоньку смелела. Украдкой поднимала глаза, осматривая гостью. Виданное ли дело – кто к ним пожаловал! Да не один! И краса с ним писанная. Вот только отчего-то под страхом смерти запретил гость себя князем называть, тем паче чтоб темноволосая о сем не узнала. Ой, чудно! Почти как очи ее – такого цвета, что изредка на закате бывает. Красиво, аж дух захватывает. И не кичится совсем, ни красой, ни положением. Кто ж такая? Раз в опочивальню к князю не пошла – выходит не полюбовница. А как сказала – соратник? Нешто воевать собралась, будто Яра-воительница? Ой, чудны дела в славном Миргороде.
- Меланья, а ты где спать будешь?
-Так прямо туточки, на скамейке.
- Как это? Узко же и неудобно. Пошли на лежанку, места много.
- Да я же ж… Кто я и кто ты.
- Кто? Одинаковые мы, руки-ноги-голова. Так что не выдумывай. Скажи лучше – у тебя рубаха ночная есть? Могу свою дать.
- Есть. Мы с мужем вон в том углу, за занавеской живем. Он молодший в семье, потому свою избу не рубит. За родителями досматриваем.
- А можно я за твоей занавеской переоденусь? Как-то прилюдно не хочется раздеваться, - заговорщицки усмехнулась Тамирис.
- Пойдем. Я и косу твою помогу переплесть. Сама поди не справишься.
- Твоя правда. Тяжело с ней, - вздохнула валорка.
- Зато краса какая!
В своем уголке девушка расслабилась окончательно. Быстро переоделась в длинную рубаху, и усадив Тами на табурет, начала расчесывать ее густые темные волосы, восхищенно прицокивая. Наконец собралась с духом и спросила:
- А как же звать тебя, госпожа?
- Тамирис.
- Ишь чудное какое имя. А значит что? Или так?
- Вообще-то значит. Райская птица.
- Твоя правда. Есть в тебе что-то… нездешнее, - ловкие пальцы споро заплетали неплотную косу на ночь.
- Так я не местная.
- Не о том я. В глазах твоих что-то… Будто пришла оттуда, куда уйти обратно хочешь.
- Не хочу. Но, наверно придется. Предчувствие у меня.
[1]Коновязь- место для привязывания лошадей в виде столба с кольцами, кольев с протянутой по ним верёвкой, закреплённой в горизонтальном положении поперечины.
[2]Понёва- элемент русского народного костюма, женская шерстяная юбка замужних женщин из нескольких (2-3-4) кусков ткани
Глава 15.
Ранним утром, быстро позавтракав, девушки расстались почти подругами.
- Ты уж не уходи. Здесь, на белом свете, хорошо, - вспомнив вчерашнее, шепнула деревенская, несмело обнимая валорку.
- Я постараюсь, правда.
- И заезжай в гости. Здесь тебе завсегда рады, особливо я. Чую, что еще посмеемся за общим-то столом.
- Если смогу – обязательно! Береги себя.
- Да много ли беды средь горшков и ниток? А ты вот поберегись, негоже тебе о смерти думать. Еще накличешь.
- Поберегусь.
Обняв напоследок девушку, Тамирис подошла к хозяину дома. Он стоял здесь же на крыльце и выглядел увереннее, чем вчера. Вдохновился, видать тем, что гости незваные уезжают. Тамирис склонила голову в легком поклоне, все же воспитание и хорошие манеры никто не отменял. Это вот нахальный десятник вышел из избы и спокойно уселся на коня, не собираясь тратить время на разговоры. Она же всегда старалась к людям, особенно простым, быть внимательной или, как минимум, вежливой. Доброе слово – оно, как солнышко. Кому как не говорящей с Тьмой знать, как важен свет в душах.