- Вот же дура! – метнувшийся к ней Драгомир, внутренним взором проверил состояние девушки. Недовольно поморщился, - Умница ты, девочка, хоть и дура.
- Драг!
- Здравия тебе, княже, - волхв даже не поднял головы. Под его пальцами начали срастаться края глубоких порезов на запястьях. Мало это, но хоть что-то…
- Что с ней? - перепачканный в крови, взъерошенный князь рухнул рядом на колени. Протянул дрожащую ладонь, что хоть чутка ее коснуться. Но не решился ворожбе друга мешать. Страх за девочку холодной ручищей сжал внутренности. Она же не могла ..?
- Эта… Вот как ее назвать? Знаю, что не было у нее другого выхода, да только разве ж можно так? К себе совсем без жалости. Кровь на кровь решила разменять. Ее же утянуть могло, вслед за этим … грязномордым. Должно было. Даже странно, что жива еще.
- Помоги ей! – рявкнул князь.
- А я что делаю?! Но многого не смогу. Только раны залечить. Своим светом только хуже сделаю, оттого резерв не восполню. Тьма у нее особая, да только все одно – тьма. Ох, и далеко же она ушла… Едва сердце бьется. Если не вернуть, то…
- Драг, что делать? Она… она нужна мне! – волхв вскинул на друга внимательные серые глаза. - Верни ее! – взревел Велеслав раненным зверем.
- Девочка говорила что-то? Перед битвой?
- Сказала… сказала, что звать ее должен. Если она далеко уйдет.
- Значит поставила крючок. Говорю же – умница!
- Какой еще крючок?
- Зацепку. На тебя. Ты – ее маяк там, куда она ушла.
- И что мне делать?
- Хм… Бери ее на руки и ступай в купальню. Тамошняя вода может ее резерв восстановить. После того что она сделала – думаю не откажет… Хозяин дома в помощи. А ты – зови ее. Вцепись в нее сердцем и зови, со всей дури. Только так.
Одно короткое мгновение схлестнулись два взгляда – синий и серый. Зачем слова лишние после стольких лет дружбы?
- Драг, спасибо за подмогу.
- Это и моя земля, Леслав. А ты не задерживайся. Нельзя долго княжеству без князя. Главное…
- Что главное, друже? – знал, что никогда волхв не говорит ничего просто так.
- Чтобы ты для себя решил, что для тебя главное. И держал это зубами. Второго шанса может не быть.
- Не понимаю.
- Позже поймешь. Займись девушкой. Неси в купальню и сам помойся, живого места на тебе нет. Пара дней у тебя, князь. Потом надо возвращаться.
Глава 35.
Осторожно вошел Велеслав в воду. Только обувку, свою и девушки неловко скинул да прямо в одежде погрузился в теплые струи. Мелкие оконца над крышей впускали теплый лунный свет, что чарующими искрами разбегался по вкраплениям на каменных стенах. Ни дать ни взять – чертог сказочный! Да только ничего этого не видал князь. Глаз обезумевших не отрывал от дорого лица. Сел в воду, бережно прижимая ненаглядную. Вода обняла ласковым коконом, чуть покалывали следы зубов и ногтей, да только ерунда это все. Тамирис уютно лежала в его руках, касаясь груди холодеющей щекой. Отвел прилипшие локоны, зачерпнул воды и осторожно умыл. Драг сказал, что вода может помочь. Должна. И он – должен. Вернуть.
Тонкие пальцы в его руках казались совсем ледяными. Растер их и поднес к губам.
- Тами, девочка, возвращайся. Ты… ты нужна мне! Не могу и не хочу без тебя.
Губы нашли и осторожно поцеловали свежие шрамики на запястьях.
- Мы смогли, слышишь? Мы победили. Ты – победила! Нет больше никакой опасности.
Да что ж эта вода не греет совсем? Вроде теплая, а валорка в его руках холоднее статуи мраморной.
- Тами, птичка моя! Вернись. Ты мне еще свару с руганью должна. Что обманул и воином простым назвался. Поначалу посмеяться хотел, а оно вон как вышло.
Не то совсем! Слова плоскими и неживыми кажутся. Не так ее звать надобно. Сердцем. Вот только как это?
Погладил по щеке, прижимая к себе девушку крепче. Впечатать в себя хотелось, чтобы больше ей отдать. Да не больше – все! Ничего ему не надобно, если ее нет рядом.
- Никогда не думал, что так будет… Хотел, чтоб как у друзей моих – душа в душу. А то, что душа эта болеть будет и боль чужая, как своя ощущается – не ведал. И ничего мне не нужно – только вернись. Все выдюжу, любые преграды пройду – только глаза свои колдовские открой и рядом будь. Услышь меня, Птичка, и возвращайся. Серый и мертвый мир без тебя.
Осторожно целовал дорогое лицо, в каждый поцелуй вкладывал зов и нежность. Пусть хоть кричит, как в первый день знакомства, или дурнем обзывает – лишь бы рядом была. Глаза ее видеть, смех звонкий ловить – не это ли счастье ежесекундное? Как всего этого лишиться? Вода тихо журчала в купальне, будто соглашаясь и подтверждая его слова.