- Верю, - доверчиво прошептали губы, которые он немедленно накрыл поцелуем. Тонкие пальцы несмело зарылись в его волосы, проверяя границы дозволенного. О, тебе девочка, можно все! Старательная ему ученица попалась, с самыми сладкими губами.
Лег рядом, чтобы не пугать. Целовал сначала ласково, потом все жарче и жарче, распаляя желание у обоих. Оглаживал бережно, чтоб к рукам привыкла и не чуралась. Да только сама к нему жмется, не понимает зачем. Тело ее лучше знает, чего хочет. Огладил шею лебединую, плечо хрупкое. Кожа под пальцами – шелк чистый. Приспустил он одеяло, в которое девочка его закуталась. Рука накрыла грудь пышную. Застонала валорка и тут же стыдливо губу закусила.
- Не бойся своих желаний Тами. И не бойся о них заявлять.
- Разве женщина не должна быть тихой? – удивленно спросила она.
- Женщина должна в постели получать удовольствие. И если она при этом кричит, царапается и даже кусается, то главная это радость для мужчины. А никак не обладание молчаливым безвольным телом.
Полная, красивая грудь у валорки, еще в купели едва с ума не сошел, когда сквозь мокрую рубаху смотрел ее округлости с коричневатыми сосками. Приятной тяжестью лежит в руке, притягивая гордыми пиками. Рот мгновенно слюной наполнился. На смену пальцам на гордой вершинке сомкнулись мужские губы. Кожа ее пахнет чем-то нежным, будто цвет весенний. Искусать всю хочется, поцелуями своими пометить. Но потом это, сейчас он посасывает твердый камешек, оглаживает языком, поигрывает, осторожно прихватывает зубами.
Гортанный стон раз за разом срывался с девичьих губ. Оглушенная удовольствием Тами совсем позабыла про вбитую с юности необходимость молчать. Что он с ней делает? Ее руки в ответ оглаживают могучие плечи, широкую мускулистую спину. Неужели это все ее? Этот мужчина – ее?
В голове шумит от пьянящих поцелуев и ласк. Тело дрожит, а кожа чувствительная горит от прикосновений рук и губ. Теплый комочек где-то внизу разрастается, пульсирует желанием. Почти с облегчением валорка встречает мужскую ладонь, которая сначала сползает на живот, а потом спускается ниже.
- Идеальная! Какая же ты идеальная. Моя! – бормочет князь, целуя ее горячими губами. Хотя она сама уже горит! Тело налито непонятной истомой, ее потряхивает от возбуждения и предвкушения. Сделай же уже что-нибудь!
Чуть шероховатые мужские пальцы крадутся ниже и накрывают идеально гладкий лобок.
- Ишь, гладкая какая!
- У нас принято так... Тебе не нравится? – она инстинктивно сжимает ноги, проклиная настой из молодого грецкого ореха.
- Нравится, лапушка моя. Не знал просто, что так бывает. А теперь трогать хочу безостановочно.
Палец уверенно раздвинул плотно сомкнутые лепестки, лаская и растирая влагу. Заставив девушку сладко и гортанно застонать. Да он же сейчас обезумеет окончательно от ее стонов! Хотя сам себе обещал быть терпеливым. Не должен его голод отвратить ее от постельных утех.
- Не была еще с мужчиной? – решил все-таки спросить.
- Нет, - вскидывает она глаза и стыдливо закусывает губу, - ты у меня первым будешь.
Радость глупая и бешеная вспыхивает за грудиной. Никто до него этого тела не касался. Никому ласк своих не дарила! А ведь не связывался он обычно с девственницами – маета одна. Ничего не умеют, лишь трясутся от страха. А здесь распирает от гордости и благодарности, что сберегла себя для него.
- И первым, и последним, сладкая. Запомни.
Нажимает в сокровенном месте так, что она вскрикивает от удовольствия, впиваясь ногтями в широкие плечи. Бесстыдные пальцы оглаживают, трогают, постукивают так невыносимо-сладко, что бедра инстинктивно начинают двигаться им навстречу. А порочные губы продолжают терзать попеременно то ее рот, то грудь. Заставляя стонать, метаться, бормотать что-то невнятное, умоляя не останавливать сладкую пытку.
Когда мужской палец осторожно проникает в нее, Тамирис инстинктивно пытается отодвинуться.
- Тихо, сладкая, не бойся. Подготовить тебя нужно. Чтоб не навредить.
- Разве ты можешь? - удивленно шепчет она.
- Увы – могу. Маленькая ты у меня и узкая. Хочу, чтоб тебе хорошо было. Хорошо же? – пальцы прокручивают между подушечек комочек клитора, срывая с губ гортанное:
- Да-а-а…
- Вот и славно. Покричи для меня, птичка моя!
И она кричит, стонет и мечется не в силах справиться с лавиной ощущений, что обрушили на нее опытные пальцы и губы. Разгоняет он ее удовольствие, из последних сил сдерживаясь. Так отзывчива на ласку, так красива в своем возбуждении с жадно блестящими глазами. А стоны ее хлыстом желание в крови подгоняют, хотя куда уже. Но страх навредить, поранить не дает Велеславу сорваться. Хотя распалил девушку настолько, что сама невольно на пальцы насаживается, скребет беспомощно по плечам, а губы умоляют не останавливаться. Вот-вот до предела дойдет и шагнет за край.