Мне кажется, что врачи считают — меня из апатии награждение вывело. Я не буду их разочаровывать, пусть думают так, как им того хочется, у меня совсем другая задача. А ещё у Сашки во сне его звёздочка появляется на форме, что его удивляет, конечно, а меня радует. Только во сне я теперь могу побыть собой, только там улыбаюсь и живу всей душой, а вот проснувшись, встаю, занимаюсь гимнастикой и стремлюсь выздороветь любой ценой. Сашка прав: много гнид ещё по земле ходит.
Доктора удивляются моим успехам — не ожидали, что я так споро за дело возьмусь. Им меня даже притормаживать приходится, потому что я не реагирую на свою усталость, а это тоже не слишком хорошо. Ну а во сне…
— А когда мы встретимся, то обязательно на море поедем, — мечтаю я. — Мама меня в тридцать пятом в Крым возила… Я почти ничего и не помню уже, только запах.
— Будем купаться, — улыбается мне Сашка, — лежать на воде и смотреть в мирное небо.
— И ещё танцевать, — я вспоминаю тот самый вальс, прижимаясь к самому близкому моему человеку.
— И ещё танцевать, — соглашается он. — У тебя впереди непростой путь, Ладушка, но ты всегда помни, что в конце тебя жду я, хорошо?
— Договорились, — отвечаю я ему. — Поскорей бы восстановиться…
Я просыпаюсь и снова принимаюсь разрабатывать руки, ноги, ходить до обморока. Мне нужно поскорее восстановиться. О том, куда меня пошлют, я уже знаю — мне Сашка рассказал. Я сначала попробовала, конечно, поплакать, потому что после истребителя-то, но он говорит, что других вариантов вообще никаких нет, а летать я хочу. Да и товарищ Берия сказал, что буду, значит, вариант только один, поэтому я плакать и не стала. Какая разница, где бить фрицев, главное же бить?
Поэтому я соглашаюсь с Сашкой, что главное их бить, а У-2 я хорошо знаю, переучиваться на него не надо — хоть что-то… Теперь я просто обязана поскорее встать на ноги. Потому что в конце пути меня ждёт Сашка, он мне обещал. А я ему верю и всегда верила.
Сашка, конечно же, оказался прав. А вот военно-медицинская комиссия явно удивилась в полном составе. Они ожидали от меня возмущения, возможно, истерики, а я только кивнула, и всё. Хотя удивлённые лица определённо позабавили.
— Вы не будете возмущаться? — интересуется профессор с цепким взглядом.
— Приказы не обсуждают, — коротко отвечаю я, глядя прямо перед собой.
— Всё понятно, — кивает он. — Что же, тогда в добрый путь.
Автомобиль меня уже ждёт, это товарищи из энкаведе позаботились в качестве прощального подарка, так сказать. Меня назначили в полк «ночников», в котором мне и предстоит летать до самого конца, каким бы он ни был. Гнуть через колено меня не смогут вовсе не потому, что я лейтенант — накинули мне звание за «звёздочку», а именно из-за награды. Не принято у нас Героев СССР через колено гнуть, но и я наглеть не буду. Мне к Сашке надо, а между мной и им стоят нелюди, которых следует убить. Всех. Вот такая у меня нынче арифметика.
Автомобиль проезжает мимо старательно замаскированных самолётов, затормозив возле небольшого строения. Видимо, здесь у нас штаб. Я собираюсь с силами, вынимаю из машины чемодан со своими вещами и благодарю водителя.
— Удачи вам, товарищ лейтенант, — улыбается он мне на прощанье.
— К чёрту, — шучу я, возвращая улыбку.
Я держу себя в спокойном состоянии, хотя, конечно, обидно — из истребителей сюда. Но с медициной не поспоришь — переломало меня знатно, и в кабине истребителя я просто не выдержу перегрузок. Они-то хотели совсем списать, да не вышло у них, заступник у меня серьёзный сыскался, потому сюда и сослали. Ну это мне так санитарка одна хорошая очень объяснила. Мне-то и так всё понятно… Смертность в «ночниках», как у всех штурмовиков, потому нечего расстраиваться. Эх, Сашка, как же мне плохо без тебя.
Я вхожу в штаб, сразу поприветствовав сидящую прямо у входа девушку лет девятнадцати, то есть моих лет. Но она на внешние раздражители не реагирует — иконостас мой изучает. Я же понятливо улыбаюсь и иду туда, где и располагается везде и всегда командир. В каких я только штабах ни бывала, но путь к нему всегда был один и тот же. Ну вот, что я говорила?
— Лейтенант Евстигнеева! — представляюсь я, ну и дальше по уставу что положено.
— Здравствуй, Лада, — улыбается мне женщина с острым взглядом серых глаз. — Звонили о тебе с самого верха, да и слухами земля полнится. Добро пожаловать.