— Фриц, малышек надо покормить и напоить, — сообщаю я прячущемуся недобитку. — Меня тоже неплохо бы, тощая же, как из Смольного!
— Принято, — слышу я в ответ.
Вот и хорошо, что он немногословный, не надо думать о том, что мне сказать хотят и как обмануть. Не верю я ему ни на грош, вот что. Да и с чего мне ему верить-то? Вот то-то и оно. Пока что я просто уверена в том, что травить нас не в интересах этого недобитка, а что будет после — узнаем. Пока я раздумываю, в открывшуюся дверь въезжает уже знакомая тележка с блюдами.
Подняв крышку, понимаю: еда у нас однообразная, но хоть такая лучше, чем совсем никакой. Котята, кажется, со мной согласны, хотя точно не голодали, но едят с аппетитом, хотя есть у меня ощущение, что из моих рук они и битое стекло ели бы с таким же удовольствием. Доченьки мои золотые, два родных ангелочка, и неважно, как они выглядят. Они мои доченьки. Точка.
Спасти детей
Малышек надо искупать, но осторожно, как котят. Помню, у школьной подруги была кошка, она рассказывала, как купают кошек, что-то я помню. А так как шерсти у них нет, то нужно искупать обязательно. Не знаю, как с ними правильно обращаться, и спросить… Спросить!
— Фриц, можно ли узнать, как ухаживать за моими дочками? — интересуюсь я у недобитка.
Тут мне вспоминается «Рот фронт» — они же не были фашистами? А вдруг этот фриц не недобиток, а наш, но помогающий тайно, как разведчик или партизан? Решено, пока не буду его недобитком называть, а там посмотрим. Но вопрос того, как отличаются доченьки от людей физиологически, мне очень важен, я же не хочу им вред нанести. И вот пока они отдыхают, я интересуюсь у Фрица.
— Правила ухода за маленькими представителями этой расы неизвестны, — сообщает мне этот непонятный. — Люди встретились с ними сравнительно недавно и изучить не успели.
— Изучить… — я вздыхаю. — Повезло малышкам, что нелюди их изучить не успели. Живы остались.
Информации нет, значит, буду купать, потому что детям это нужно. Сейчас проснутся — и искупаю. Интересно вот что: та женщина на записи точно что-то о них знала, а Фриц говорит, что нет. Таким образом, он может не обладать информацией, а это означает, что использовали его как раба. Может ли такое быть? У фашистов я ничему не удивлюсь. Но тогда получается, что доверять ему можно.
Первой просыпается Маришка. Она улыбается солнечно и радостно, голубые глазки смотрят так, как только и могут дети — маму увидела, руки протянула, обнимаемся. И Маруся уже тут как тут. Маленькие мои, солнышки родные, никому вас не отдам! Ни одна фашистская гадина не коснётся моих девочек.
— Сейчас мы с вами умоемся, покушаем, — информирую я малышек, — а потом посмотрим, с чем тут поиграть можно.
— Да-а-а-а! — хором тянут мои хорошие.
Словарный запас у них небольшой, но это и понятно — маленькие же совсем. Нам хватает пока, и ладно. Я готова защищать их, несмотря ни на что, потому что они мои дети. Как мама Лида защищала меня, как тётя Зина, как моя убитая по доносу мама. У княжны мамы почитай что не было, она в тюрьме росла, хоть и называлась та тюрьма Смольным институтом. Но вот у Лады были мамы, показавшие и ей, и мне, что это такое — мама. Так что я умею.
— Ма-ма, — Маруся тыкает пальчиком в мой комбинезон, и Маришка тоже что-то рассматривает.
Любопытно становится и мне, поэтому я подхожу к зеркалу, не теряя контакта с доченьками, потому что им очень нужно ко мне прикасаться. Видала я такое, потому и не расцепляюсь с ними. Подхожу к зеркалу, оглядывая комбинезон. Серебристая ткань не изменилась, но на груди… На груди, как фотография, моя «звёздочка».
— Фриц, — зову я. — А Звезда откуда?
— Прошу уточнить вопрос, — отвечает мне дух бесплотный.
— У меня на груди моя Звезда Героя появилась, — объясняю я, погладив пальцами изображение. — Она как фотокарточка. Её, конечно, с любой одеждой носить положено, но я её сестрёнке же оставляла на память…
— Знаки отличия проявляются самостоятельно, — эта фраза мне совершенно непонятна, но, по-видимому, она и есть ответ. Что же, тем лучше, пусть фрицы знают, что перед ними не зашуганная девчонка, а красный командир!
Сейчас я покормлю моих хороших… Не знаю, могут ли они поесть самостоятельно, да и что у нас с туалетом. Фриц говорит, что туалетом занимается наш комбинезон, что я уже и сама почувствовала, только ходить под себя мне просто физически некомфортно. Хотя сходила, чего уж делать-то… Но это значит, что неплохо бы помыться самой, да и котят помыть надо обязательно. Кто знает, как эти комбинезоны гигиену поддерживают, поэтому я, конечно, постараюсь помыть малышек, болеть нам нельзя.