— Даша… — шепчу я. — Сашка, это Даша! Но она же…
— Ты знаешь её? — останавливается рядом со мной лекарка. Варварой её, по-моему, кличут.
— Это Даша, — объясняю я. — Она со мной и Марусей в одной комнате жила, когда… Ну, до того, как…
— Понятно, — кивает Варвара. — Жить она будет, но восстанавливаться ей долго, так что в школе рано или поздно встретитесь.
— Что ни немец, то неуч, — раздражённо произносит отряхивающая руки Яга, появляясь на пороге школы. — В живом теле от меня спрятали, муки дитю устроили, но и камень разрядили…
— То есть он не опасным был? — интересуюсь я.
— Уже нет, — качает она головой. — Но девица и помереть могла, так что жизнь ты ей сохранила. А сейчас девица — в больницу, а вы — домой, и чтобы завтра в школу явились.
— А как же… — Сашка кивает на меня.
— Нет в ней страха уже, и не будет, — отвечает легендарная. — То из-за отроковицы этой ты чувствовала, ибо подругами были, вот и страх поймала не свой, понимаешь?
— Понимаю, — отвечаю я, а муж просто кивает. — Значит, больше ничего страшного не будет?
— Не будет! — твёрдо отвечает мне Яга.
Дома мы возимся с малышками, потому что ситуация у нас резко меняется: Маруся и Мариша годовалыми стали же, а Машенька у нас теперь старшая, поэтому им сейчас будет легче с нами расставаться — из-за возраста страхи пропадают, и начинается новая жизнь чуть ли не с чистого листа. Сейчас они у меня ещё не говорящие, получается, младшие, в смысле, а Машенька вовсю что-то рассказывает и улыбается, радуясь своим ушкам. Что это было, мне не очень понятно, но раз Яга говорит, что всё в порядке, значит, так оно и есть.
Завтра тогда в школу пойдём, а сегодня во сне… Тёте же рассказать надо и ещё выяснить — Дашу так замучили, потому что думали, что она со мной связана? Ну мы ведь жили очень недолго в одной комнате, и фашисты могли подумать, что мы связаны, потому что фашисты же. Их желание уничтожать нас я очень ясно помню, потому хорошо, что тётя Милалика всех выкинула. Мне от этого даже спокойнее на душе становится.
Мы засыпаем вовремя, с учётом того, что завтра рано вставать. Младшие обнимают старшую, совершенно не желая от себя отпускать; так они и засыпают. Чуть погодя засыпаем и мы. Оказавшись в привычном уже кабинете, я оглядываюсь, но малышек нигде не вижу.
— Похоже, Маруся и Маришка не будут больше в сны ходить, пока не подрастут, — с задумчивыми интонациями произносит Сашка. — Это, кстати, очень даже хорошо.
— Да, — киваю я, — теперь мы хотя бы не будем так беспокоиться.
Появившаяся тётя тоже очень радуется тому, что младшие видят свои сны, потому что Академия от них не убежит, а детям лучше свои сны видеть, а не миры всякие странные и не очень.
— Кстати, Лада, — обращается ко мне тётя Милалика, — у твоих котят уже и будущие кавалеры завелись.
— Это как это? — удивляюсь я.
— Вчера рассказали, — хихикает она. — Баюн-то наш, не избежал семейных уз…
Оказывается, Баюн не только кот. Ему просто нравится находиться в таком виде, но и человеком он стать может. Вот настигла его любовь к женщине, и, как результат, Баюн сейчас женатый отец троих детей — мальчиков, что интересно. Поэтому тётя и шутит о кавалерах для моих котят. Я улыбаюсь этому, ведь главное, чтобы доченьки были счастливы, а ушки там на голове жениха или рога — не так уж и важно. Важно нам совсем другое — чтобы не было фашистов и всегда сияло солнышко.
Сегодня нам показывают мир, из которого мы сюда пришли, ну тот, альтернативный, в котором война быстро кончилась, потому что немцы тоже увидели сны, но в этот раз — об отдалённом будущем. И застрелились все. Это у них такая реакция на стресс — стреляться. Ну вот, а те, кто пришли вслед за ними, решили, что лучше не надо воевать, значит, поэтому всё и закончилось. Но выглядит совершенной сказкой самом деле, даже и не верится… Недаром тот мир альтернативным назван…
Даша
Открывшаяся история Даши настолько страшная, что даже тётя жалеет, что нельзя оживить Марью и ещё несколько раз на кол посадить. Я, узнав всё, только плачу, хотя Даша и выжила. Но страшно слышать такое… А вот Маруся, та девочка, которая не могла ходить, исчезла сразу же после меня. Если со мной всё было понятно даже Даше, то Маруся с концами исчезла, и никто не знает, что с ней случилось.
— Возможно, она, как Ладушка, — задумчиво произносит мамочка, — сможет вернуться…
— Хорошо бы… — вздыхаю я, потому что жалко же Марусю. — Она, получается, последняя из тех, кто погиб тогда?