— Приехали, родная, — отвлекает меня от мыслей Серёженька мой.
Кощею идея моя явно по вкусу пришлась, вона как улыбается! Значит, имеет она право на жизнь. Он поднимается со своего кресла, чему-то хмыкает и предлагает следовать за ним.
— Ты, Милалика, должна помнить, — говорит он мне в процессе движения, — все души, в Тридевятом побывавшие, отмечены.
— Точно… — припоминаю я.
Действительно же, все, кто хоть раз побывал в царстве, отметку для Смерти имеют из-за немного специфического круговорота душ в нашем мире. Значит, где бы ни находилась девочка, мы её найти можем. Или не мы, но найти-то точно сможем. А если душа не в наших мирах обнаружится, тогда что?
— А если у немцев каких она? — интересуюсь я.
— А если у немцев, то тогда демиурги могут вмешаться, — оскаливается Кощей, — ибо нарушение круговорота.
А ведь он прав! Нарушение круговорота душ в наших мирах наказывается, даже если её принуждают оставаться в той линии миров. Что-то такое было в школе, не помню уже за давностью лет. Кто же знал, что пригодится прямо вот сейчас? И не угадаешь, когда неожиданно пригодятся школьные знания. Потому надо учиться хорошо, о чём я младшим и повторяю из года в год.
Кощей подходит к знаменитому зеркалу, приводя его в рабочее состояние щелчком пальцев. Затем он проводит по поверхности руками — режим поиска включает. Сейчас будет подобные миру Руси души вне мира искать. Заодно и узнаем, сколько у нас ещё «возвращенцев» ожидается. Много гадостей за три месяца Марья сотворила, много. Есть у меня надежда только на то, что подобная жертва была единственной.
— Хм, интересно, — произносит Кощей, о чём-то задумавшись. — А если так?
Он щёлкает пальцами, удовлетворённо затем улыбнувшись. Несколько пассов, и улыбка становится шире. Затем он начинает нажимать камни, расположенные на раме, и довольно кивает. Похоже, нашёл.
— Так, девочка в промежуточном мире, — сообщает он. — Но она не одна, а вот мальчик её странный… Впрочем, дойдёт до нас, посмотрим, что за странности в нём. Если, конечно, дойдёт.
— Может не дойти? — интересуюсь я.
— Говорю же, странный он, — отвечает мне Кощей, — потому всё возможно. Что тогда будет, даже не скажу тебе. А вот девочку потом ко мне приведёшь, будем снимать остаточки.
— Когда ещё это будет… — вздыхаю я.
— Скоро, — лаконично отвечает мне Бессмертный. — Очень уж она домой стремится, точнее, душа её, но это детали. Давай, делай, что задумала!
Да, действительно, пора. Ещё раз подумав о том, что хочу сделать, я киваю, Кощей щёлкает пальцами, отчего рама зеркала приобретает глубокий синий цвет. Насколько я помню объяснения Кощеевы, это прямое воздействие, точнее, разрешение на приёмное воздействие. Судя по тому, что Бессмертный отговаривать меня не стал, переходный мир у неё непростой, значит, стоит поторопиться. Я становлюсь перед зеркалом. Теперь нужно вызвать образ царской власти, причём это я должна сделать, а не Серёжа, так у нас принято на Руси.
— Маруся, — произношу я, — сим жалую тебе титул княжеский, да будет он сутью твоей!
Рама медленно зеленеет, значит, всё получилось правильно. Теперь промежуточный мир её защитит, даже если сама она этого не хочет. Бывает и такое, кстати, и не раз уже пройденное. Не удержавшись, заглядываю внутрь зеркала, чтобы увидеть огоньки душ, ищущих дорогу в Тридевятое. Много их, на самом деле, значит, следующий набор школы будет довольно крупным, а не как у Лады было — трое в классе. Что же, это тоже хорошо, места у нас довольно, всем хватит.
— Получается, сделали мы всё, что могли, — с задумчивыми интонациями произносит муж мой, который царём Тридевятого работает. — Теперь только ждать.
— Сначала мальчика, если дойдёт, а потом и девочку, — кивает Кощей. — Не вижу я, откуда мальчик взялся.
— Может, как со Станиславом было? — припоминаю я историю Велеславы. — Мир создал?
— Да не похоже, — Бессмертный качает головой. — Дойдёт если, приведёшь ко мне, сам посмотрю.
На этом мы прощаемся, чтобы отправиться в обратный путь. Карета готова отправляться, а я вдруг понимаю — хочу на море! Окунуться в тёплую морскую воду, полежать на волнах, отдохнуть от забот царских хоть денёк. Ну царица я или нет? Почему бы не пойти у себя на поводу, правильно?
— Серёжа, а давай на море? — интересуюсь я у мужа, сделав голос пожалобнее.
— Поехали, — кивает он мне, подавая кому-то знак.
Кареты поворачивают к совсем другому кольцу. О купальнике я не беспокоюсь — камердинер у нас просто золото, поэтому в багаже, скорее всего, есть и купальник, и шуба зимняя. Предусмотрительный он у нас, за что и ценим. Я вообще к прислуге с уважением отношусь, потому и она работает не за страх, а за совесть. И это, по-моему, правильно.