Приближалась масленица. Проводы Зимы-Морены. Мне было на это наплевать, но местные суетились. Этот праздник они воспринимали пусть и со смехом и радостью, но очень серьёзно. Мстислава развила бурную деятельность. В тереме всё что-то шили, кроили. Делали тушь, помаду, румяна, точили футляры и делали деревянные прямоугольные косметички с открывающимися крышками. Расписывали их и украшали. Женщины вообще как с ума посходили, когда один раз Мстислава со своими четырьмя помощницами продемонстрировали сшитые по моим рисункам платья, надев их на себя и разукрашенные косметикой в боевой женский раскрас лица. Я сам оглох. Перед этим, я по собственной инициативе, напряг нашего злато кузнеца, сделать княжеский венец из золота. Сам нарисовал. В виде обруча с зубцами. Получилась натуральная средневековая королевская корона. Наш ювелир постарался на славу. Перед сном я подарил его жене. Она долго его осматривала, примеряла и крутилась около зеркала. Потом с блестящими глазами, поцеловала меня и толкнув в грудь так, что я упал на спину на наше ложе, молча полезла на меня снимая с себя длинную рубашку. Все правильно, это самое лучшее, чем женщина может отблагодарить мужчину. За тысячи лет ничего не изменилось.
Я её тормознул.
— Мстиша, а ребёнку не повредим?
— Не повредим. Ты меня разлюбил? — недовольно засопела, продолжая стаскивать уже с меня рубаху. Ну вот, сразу разлюбил.
— Нет, не разлюбил. — Когда остался без одежды, опять тормознул её.
— Ладо мой! — Вцепилась в меня. — Что опять? Чего ломаешься? — От последней фразы я чуть не подавился слюной. Это она от меня подхватила. Сначала я даже не нашелся что ответить. Тем временем жена взобралась на меня, оседлала и стала устраиваться, двигая бедрами.
— Подожди, Мстиша… Одень свой венец. — Мстислава замерла, чуть приподнявшись и удерживая ручкой моё возбуждённое хозяйство. Изогнула вопросительно бровь. — Ну, пожалуйста!
— Ярослав! Кто же в венце любится?
— Мы так любимся. Ты же княгиня, королева и царица в одном флаконе. Надевай на свою чудную головку мой подарок и поскачем.
— Ладно! — С сожалением отпустила меня. Соскочила с ложа. Примерила опять венец, покрутилась около зеркала. Была просто неотразима. Голая и с короной на голове в обрамлении вьющихся длинных волос. Я терпел. Лукаво посмотрела на меня.
— Нравлюсь?
— Слов нет, одни слюни. Ты долго возле зеркала прыгать будешь?
— А что такое, милый? Ты же вроде не торопился?
— Это было давно и неправда. Не доводи до крайности.
Подплыла к ложу покачивая бёдрами. Остановилась, закрыла глаза и, облизывая губы, стала гладить себя по телу. По бедрам по груди, потом между ног.
— Не понял?! — Я чуть не подскочил до потолка. — Ты издеваешься?
Она продолжала мять и поглаживать себе левой рукой грудь, а правой терла между ног и чуть постанывала.
— Мстислава!
Княгиня наконец посмотрела на меня.
— Ты уже готов, любый мой?
— Давно!
— Слава богам. — Резко залезла на ложе и на меня. Ухватилась ручкой за мой член, поелозила себе по лону и направила внутрь. Там всё было уже мокро. Сама резко опустилась и застонала. Я возбудился до самого верха. Сердце бухало как взбесившийся молот в руках сумасшедшего молотобойца. Один только её вид чего стоил. Сидит на мне прекрасная голая женщина с золотой короной на голове. Длинные вьющиеся пряди волос падают на грудь и на спину. Взял в обе руки её груди и стал мять. Мстислава двигаясь на мне, постанывала, закрыв глаза.
— Ещё сильнее, Ярославушка.
Приподнявшись, левой рукой продолжал мять грудь, правой обхватил за талию и впился ртом в освободившуюся грудь, посасывая и прикусывая крупный твердый сосок. Жена увеличила интенсивность движений. Стоны становились громче и чаще. Я уже двумя руками обхватил её, взяв за ягодицы, помогая ей приподниматься и опускаться. Ртом ловил её скачущие груди. Поймав, прикусывал сосок и отпускал, чтобы тут же поймать другой. Иногда прикусывал не сосок, а белую мякоть груди. В мошонке нарастая, передавалось на моё вздыбленное естество, двигавшееся в лоне супруги, растягивая и разглаживая его, желание взорваться, опустошить себя и заполнить её. Но пока держался. Боже какая у неё кожа! Запах! Она обхватила мою голову прижимая её к своей груди. Частота движений резко усилилась. Я уже ничего не соображал. Чувствовал нежные стенки её лона, трущиеся о мой член, потом они начали сжиматься. Это был край. Судорожно прижимая её к себе, уткнувшись в мякоть её грудей, слыша её, уже не стон, а крик. Взорвался, наполняя её своим семенем, пытаясь удержать её в одном положении, но она продолжала по инерции двигаться ловя свой экстаз, своё наслаждение. При этом, продолжая, сжимать меня своим лоном нежно и настойчиво. У меня в глазах помутнело. Я их закрыл, просто уткнувшись ей в грудь. Изливался дрожа. Она сама дрожала вскрикивая. Потом мы оба замерли. Какое-то время не двигались, застыли. Сердце у меня бухало отдаваясь по всему телу, но больше в голову. Блин, такое у нас бывало, но не часто, когда кончали с ней одновременно. В основном либо я первый, либо она. Наконец она начала гладить меня по голове, целовать в макушку. Я всё ещё уткнувшись ей в грудь, часто дышал, вдыхая её запах, запах кожи, тела. Запах женщины, источающей любовь, желание и удовлетворенность. Она склонилась к моей голове.