Берегиня улыбалась и тоже рассматривала гостью.
– Так вот ты какая, – дала странную оценку, наглядевшись вдоволь женщина. Ольга непроизвольно пожала плечами.
– Я понимаю твое замешательство, и чтобы его развеять и побыстрее с тобой познакомиться поближе, представлюсь, я – Дира, твоя бабушка. Евпраксия – моя дочь.
«Ой-ой-ой… Ну ничего себе! От мамы бегала, как тот колобок, а тут на тебе! Все равно на родственницу попала! Бывает же такое невезение!»
– Проходи, Елена, присаживайся!
– А вы не знаете, что у меня другое имя? Меня нарекли Ольхой. Мне так больше нравится, – Ольга прошла и присела на лавку, что указала бабушка. Вот при всем желании, очутившись рядом с женщиной, Ольга не могла назвать ее бабушкой! Идеальная кожа, без единой морщинки, от силы лет тридцать! И – бабушка!..
– Знаю. Хорошо, так и буду тебя называть – Ольха. А ты меня – Дира.
– Странно, а вы с самого начала знали кто я?
– Да.
– Почему…
– Почему раньше не признала в тебе свою кровь?
– Да.
– Хотела убедиться, что ты не такая, как моя дочь. Даже сейчас, я думаю, не рано ли тебя к себе призвала. Я не чувствую с тобой единения, не ощущаю тебя родной.
– Вы меня только увидели, как же можно что-то ощущать?! – удивилась Ольга, да и обрадовалась, – Теплота в отношениях должна с чего-то появиться.
– Кровь свою всегда почувствуешь, я ведь берегиня. Та, что сберегает знания целых поколений, – гордо произнесла Дира. Но ее слова совершенно не произвели на Ольгу впечатления. Она слушала из вежливости и любопытства – нужно же узнать, что такое берегиня! Только бабушка не спешила раскрывать тайны, но информацию она выдавала интересную, любой бы историк возрадовался, – Евпраксия, как я поняла, тебе ничего о семье не говорила, потому ты и не знала, что я здесь.
– Нет. Совершенно ничего, – не солгала Ольга, честным взглядом подтверждая слова.
– Твой дед – Аскольд Зверь и я происходили из древних родов, мы с рождения были нареченными. Пришел срок и поженились. Стали править в Киеве. Хорошо жили, только соблазнился муж мой верой в распятого, сам веру поменял и тебя крестил. Не смогла я уберечь. Отсюда и пошел наш разлад. А когда принял Аскольд решение отдать Евпраксию замуж в Царьград, а та, глупая, радовалась, я ушла служить Макоши.
«Так-с, история семьи рассказана, что дальше? Мне предложат мстю?»
– Ваш приезд с Евпраксией меня удивил, не понимаю, для чего она вернулась. Ты можешь мне объяснить?
– Нет. Мне ничего не говорили.
– Узнаю Прекрасу – сама себе на уме – чистая ромейка! – бабушка огорченно поджала губы.
– А почему вы ушли, оставили вот так все… – непроизвольно вырвалось у Ольги.
Брови бабушки сначала взлетели вверх от удивления, потом она нахмурилась и недоверчиво посмотрела на внучку.
– Ты… Ты не понимаешь моего поступка?
– Нет. Была семья, любовь, дети. Принял дедушка другую веру, но он же не стал хуже…
– Ты рассуждаешь как ромейка! Нельзя предать веру предков! Он князь!.. Вижу: испортила тебя мать! У нас древняя земля… – Дира много чего говорила потом, слова потоком лились, но Ольгу они не смущали и не могли повлиять на ее непонимание.
– Неужели только из-за веры? – уточнила Ольга, опуская взгляд.
«Ну не верю я! Не верю!»
– Да!
Первый выход в дальнее охранение расширил сведения Ольги о новом мире. Ее отряд отправили на месяц сторожить какие-то "раскопки" в чудесной березовой роще, в трех днях пути от лагеря на северо-восток. Тропы через густой лес не удивляли – девушка набродилась по ним, а вот когда темная хвойная чаща плавно перешла в березовый лес, в глаза забило белыми пятнами и пробившимся солнцем, и Лесна, что командовала поляницами, подала деревянное ведро с прозрачной жидкостью, оказавшейся настоящим березовым соком, Ольга ожила. Ожила с пением птиц, которых в чаще не услышать – мрачно там, как в застенках, между высокими темными стволами. И зелень листвы радовала глаз, отгоняя депрессивное состояние. А уж сок берез, с тонкой кислинкой и едва уловимым, ничем не поддельным, натуральным вкусом, разгонял полудрему душного закрытого пространства. Вокруг было полно разбросанных полянок с лесными цветами в высокой зеленой траве. Бежали ручьи с прозрачной ледяной водой, приходилось часто перепрыгивать или переходить по мосткам из бревен, потемневших от времени.
"Вырваться! Сбежать из-за сплошных заборов и оград, уйти из поселка хоть на короткое время! Ощутить себя свободной, вот, что я так давно хотела! Вот чего мне не хватало!" – ликовала Ольга, любуясь солнечными лучами, пробившимся через свежую зелень берез.