– Это я с ним идти должна? Сказала же, что не пойду!.. Я боюсь, – выпалила Ольга. Услышав такое, Лесна округлила глаза и с удивлением отчитала подопечную:
– Тебе не княжич приказывает, тебя Дира зовет. Тут по-нашему написано, княжич этих знаков не знает. А бояться нечего. Даже, если вдруг пожелает тебя – ты поляница. Никто не приневолит. И никто в отряде не тронет. Силком не посмеют.
– А если он меня в Киев, а не к Дире увезет?!
– Совсем разума лишилась! В Киев – это если ты сама захочешь, захочешь перестать служить Макоши, захочешь семью и детей, – тихим шепотом стала вразумлять Лесна, – А зная, кто ты, даже княжич, будь в беспамятстве, не нарушит законы. Случись такое, знаешь, какой вой по городам и селам пойдет? Нет, не знаешь. А еще мы часто с отрядами ходим – лечим раненых, заболевших. Так что в скорости, если останешься, зимой продолжать учиться будешь, а потом, если поход какой, станешь сопровождать воинов.
«Ну-и-ну! Перспектива…»
– Собирайся! Тебе уже и коня приготовили, – Лесна вылезла из шалаша и стояла, терпеливо ожидая Ольгу.
Тянуть время бессмысленно, слова Лесны не успокоили, но выбора опять не было. Ольга упаковала в заплечный мешок нехитрые пожитки и вылезла. Если Лесна шла бодрым шагом, то Ольга плелась.
Дозорный отряд уже был готов, к Ольге подъехал дружинник, спешился и легко закинул девушку на коня.
«Ой, мамочки! Как же высоко! Если поскачут, точно свалюсь – лошади не моё!»
Но отряд не поскакал, а тихим шагом направился по утоптанной тропе. Ольга оглянулась. Здесь все было знакомо, но горечи расставания она не испытывала, как и радости уезжать.
Ехали, пока солнце не коснулось верхушек деревьев. Остановились на обычном для отдыха месте, где по пути к болотам делал перевал отряд поляниц. Ольге помогли спешиться, и она пошла прогуляться в кустики. Вернулась, а стоянку было не узнать: всюду костры с котелками, слышатся отовсюду звонкие стуки топоров – рубили ветки для ночлега. Ей показали шалашик небольшой, она тут же в него влезла и заняла удобную позицию наблюдателя. Когда поплыл запах готовой каши, принесли еду. Вкусную и сытную. Чтобы не идти в темноте к ручью и мыть миску, Ольга вытерла посуду, нарвав травы, увидев, как это делали некоторые люди Игоря. Княжича она не заметила за весь вечер и немного успокоилась, дав себе слово не спать. Но переживания и дорога утомили. Она и не заметила, как сон сморил ее.
Утром, едва рассвело, девушка встрепенулась испуганно от шороха пробуждавшегося леса. Несколько раз вздохнула, выдохнула, поздравила себя, что жива, что Лесна не обманула и спокойно пошла умываться.
Продолжили путь сразу, быстро собравшись, ей опять помогли сесть верхом, тут же Ольга ощутила пятой точкой остатки вчерашнего неудобства, все же никогда так долго не приходилось находиться в раскорячку. Ныли мышцы, так и не отдохнувшие за ночь, получающие сейчас дополнительную нагрузку.
«Еще день и буду не ходить, а ползать в раскорячку! Вот где юбка или рубаха до пят пригодилась бы! Не так видно ноги колесом» – грустила девушка.
Отряд быстро добрался до селения с капищем, основного места обитания поляниц и берегини Диры. Ольга подождала, пока её снимут с коня, и поплелась было к дому бабушки, но ее остановил голос, принадлежащий Любаве:
– Стой, Ольха! Куда направилась?
– К б… К Дире, она велела приехать, не знаешь зачем? – Ольга остановилась, немного поморщилась – тело все ныло и болело.
– Сначала в баню! Вон, бледная, пыльная. Баня затоплена, идем! – Любава бережно взяла девушку под локоть.
– Спасибо, не нужно, сама … дойду, – освободилась Ольга и поплелась, собрав волю в кулак, гордо вскинув голову.
– К Дире вечером пойдешь, когда отдохнешь.
– Хорошо, – покорно выдавила из себя Ольга.
Сруб, стоящий рядом с озером она уже знала – всю зиму парилась, окуналась в прохладную воду, испытывая удивительные чувства легкости и полного счастья.
«Интересно, сейчас я оживу?»
Любава вошла с нею, заставила подопечную лечь на полати и, не жалея, прошлась веником. Приятный, всепроникающий запах трав смешивался и очищал не только тело, но и мысли в голове. Точнее Ольга, с удивлением, отметила, что и мысли никакие не мелькали… Оставалось одно желание: дышать и наслаждаться запахом дерева и трав. Даже сильные похлопывания веника приносили только облегчение и освобождение от усталости, разгоняли кровь, оживляли.
После бани Любава отвела Ольгу в ее дом, наказав:
– Спи, я сама тебя разбужу.
– Хорошо, – прошептала девушка, заметив, что проваливается в дрёму, которая окутала ее, едва голова упала на лежанку.