Ольге же бабушка доверила простое: нарезать из нереально красивого шелка, переливающегося золотыми нитками по красному полю повязки-ширинки. Ольга любовалась тканью, представляла какая красивая блузочка могла получится… А тут резать! Безжалостно.
– Чего замерла-то? Ширинки нарезать должна невеста… И не спорь со мною, не сегодня-завтра свадьба, а для поезжан не готово.
– Что? Для кого? – переспросила Ольга, едва сдержав смех, потому что невольно, при всем желании, не могла представить, да и не видела она здесь ни переднего разреза, ни ярких латок на мужских штанах. Бантиком эти ленты завязывать что ли?
Тут до Диры «дошло», что Ольга не притворяется, а действительно ничего не смыслит в местных обычаях. И сначала поворчала, обозвав Евпраксию непутевой матерью, которая все мысли распятому отдала, а потом пояснила:
– Ширинка – это свадебная лента, ее повяжут на руки друзей жениха, они же и поезжане – потому что едут забирать невесту. Ох, Ольга! Ты бы сразу всегда говорила, если чего не знаешь, спрашивала бы!
Так попеременно цепляя друг друга, когда вялый разговор затрагивал темы интима или родственных чувств, женщины перебрали бесчисленное множество окованных сундуков, постоянно что-то откладывая на лавках – стопочки приданого медленно росли.
– Ох-ты-ж! Забыла! Тебе еще нужно шар из кожи сшить.
– Какой шар? Для чего?
– Жесткий, плотный. Для обряда. Тебя как отведут в терем мужа, так надо его будет ребятишкам и кинуть, чтобы они от его крыльца к твоему и обратно катали – путь твой от нечисти всякой скрыли.
«Ха! А еще твердят, что футбол придумали англичане!»
На помощь к ним заглянула Калинка, веселая и беззаботная, своим серебристым смехом она развеяла очередное недовольство Диры, вызвала улыбку на губах грустившей Ольги.
– Что-то ты, Ольха, рано печалиться начала! А я помогать пришла, Дира! Говори, что нужно делать?
– Так тебе сто раз повторить нужно, чтобы запомнила и не перепутала весь список, что нужно для почивальни молодых приготовить! – с досадой отмахнулась Дира, – А потом еще проверять. Нашла б кого посвободнее, да привела.
– Итак все заняты, Дира. Давай, не смотри, что я смеяться люблю, говори, запомню! Все равно же потом пересчитывать будешь.
– Ладно. Запоминай, в опочивальню: четыре стрелы, к ним по тридевять шкурок соболей; миски четыре золотых отбери, хмеля отмерь на три угла, да мне принеси, пошепчу я над ними; веревки подготовь двадцать семь, да столько же ржаных снопов, что под лежанку класть; тридевять платков надо камчатых и шелковых с золотом или без не важно, но только одного цвета подбери. Нужно – режь ткань. Так, еще на подушки – на каждую по сорок шкурок соболей. Сорок шкурок на опахивание, сорок под ноги кинуть. Повтори, это выполнишь, еще скажу. Эх, еще соболя на зголовья для обоих, когда чесать молодого будут.
Пока Дира диктовала, Калинка послушно повторяла за нею, полностью сосредоточившись на списке. Повторила без запинки слово в слово.
– Ступай! – позволила Дира, приступая к очередному сундуку. В нем лежали многочисленные драгоценности. От сверкания камней Ольга даже зажмурилась – такое богатство не могло присниться даже во сне.
Дира осторожно выбирала и откладывала на поднос, что держала в руках Ольга: браслеты и кольца, нависочники, бусы, ожерелья, серьги. Тяжесть уже оттягивала руки, а украшения слепили глаза, возвышаясь приличной горкой, когда бабушка остановилась.
– Надеюсь, твоя мать тоже привезет… Но кто знает, не пожертвовала ли чего… А еще нужно венок сделать. Совсем захлопоталась я! Нужно Калинке заказать. Она хороший мастер. Пойдем в дом, там светлее и выберем, чем украшать будем…
Остались позади сборы, посещение храма Макоши, долгое сидение за шитьем свадебной рубашки, которую Ольга тоже сама должна была сделать и украсить драгоценными камнями, золотым шнуром. Запомнились, врезавшиеся в память, наставления Диры: как мужа ублажать да беречь, какую хворь чем лечить надо. Много рассказала Дира, о чем «внучка», несмотря на приличное образование двадцать первого века, понятия не имела. Ольга слушала внимательно, с интересом. С большим треском летели в тартарары некоторые учебники истории и весело передавали привет самые невероятные гипотезы. Раскрывался мир, в котором Ольге предстояло просто жить, рожать детей и оставаться наблюдателем. Ее никто не будет спрашивать совета, ну, может, будущие дети, и то – девочки, мальчиков же отдадут на воспитание дядькам. Пожалуй, об этом она читала раньше. По молодости лет и отсутствия детей, реакции никакой не вызывало – не с чем было сравнивать – ей повезло расти в полной семье, с папой и мамой, правда постоянное соперничество родителей наложило отпечаток на ее жизнь и характер.