Они успели отогреться и пообедать лепешками, сыром, горячей пшеничной кашей, которую сварили на костре; напиться отвара из малиновых листьев, пирожками, заправленными разнообразной сладкой начинкой. После этого Дира открыла один из сундуков и стала переодеваться.
– А… – начала Ольга, чтобы уточнить – ей тоже нужно, или как.
– Прекраса должна привезти тебе все.
Дира в новой одежде выглядела царственно. Темно-синее шерстяное платье, расшитое по подолу и рукавам опоясывало нечто громоздкое из золотых бляшек, с цепями и более мелкими кругляшами, свисавшими на бедра. Складки красиво подчеркивали статность и горделивую осанку.
«Прям помолодела бабуля»
С помощью Ольги берегиня скрутила волосы и водрузила на голову толи шапку с высокой золотой короной, толи сверкающую разноцветьем камней корону с соболиной отделкой, предварительно накрыв волосы «фатой». Ольге доверили застегнуть тяжелое ожерелье, где камни и бусы, вычертив замысловатый узор на ткани, мягко охватило высоко шею и прикрыло высокую грудь. Завершили все золотые браслеты, кольца и длинные нависочники, у которых последняя жемчужина располагалась ниже драгоценного воротника. Такого же цвета и богато расшитый золотыми нитями, подбитый соболями плащ завершил образ.
«Ну, точно – княгиня, нет царица с картины!»
Только Дира еще покопалась в вещах и достала… посох.
– Ух ты… – только и смогла вымолвить восхищенно Ольга и не удержалась, подошла рассмотреть-потрогать. Посох был длинным, по всему древку вились замысловатые, вырезанные искусным мастером змеи. Но только рядом Ольга рассмотрела – не змеи это, а листочки разных деревьев, да колоски пшеницы… Верх посоха украшали два рога – символ Макоши…
От созерцания посоха оторвали громкие крики, и Дира вздохнула:
– Наконец-то! – прошла в середину шатра и села в кресло, расправила складки на одежде, гордо подняла голову и застыла.
Ольга поняла, что прибыла Евпраксия – ее, так сказать, матушка, и тут ее накрыл страх разоблачения. Она как-то привыкла к мысли, что никто не сможет ее опознать. И вот опять! Есть человек – мать настоящей Елены, которая помнит даже ресничку не так загнутую на родном ребенке. Материнское чутье не обманешь. И на кого уповать для спасения?!
Казалось, что стук ее сердца слышит даже Дира, что возвышалась в кресле, как на троне, потому что она повернула голову и внимательно посмотрела на Ольгу.
«Ведь они не виделись столько лет! Почему Дира не встанет и не побежит к дочери? Моя бы мама уже все сугробы смела, а эта сидит…» – лезла глупая, на тот момент, мысль, не давая сосредоточиться о плане собственного спасения. Да и какое спасение, если вокруг около ста человек охраны, да с одной стороны лед Днепра, а с другой непроходимый от сугробов лес!
«Господи, спаси и сохрани!» – прошептала Ольга, закрыв глаза и стараясь унять дрожь, колотившую все тело.
Шаги приближающихся людей слышались уже совсем рядом.
Полог шатра откинули с двух сторон и придержали чьи-то руки.
Забил в глаза цвет темной морской волны и золото.
– Елена! – мелодичный голос прозвенел с порога, заставив Ольгу вздрогнуть и встать.
Незнакомая, но необыкновенно красивая женщина, сбросив на пороге шатра меховой плащ и плат, бросилась обнимать Ольгу, постоянно отстраняя и вглядываясь в нее.
Глава 21
– Ты так изменилась!.. Стала взрослее!.. Господи, во что ты одета?!.
– Она – поляница, одета, как все! – прозвучал голос Диры.
– Здрава будь, Дира! И тебе поклон, Елена! – послышался шум на пороге шатра. Ольга перевела взгляд с Диры на вошедших.
Их было двое. Похожи друг на друга, в шубах и шапках напоминали очертанием двух здоровых медведей, вставших на задние лапы и заполнивших все свободное пространство у входа в шатер. Сняли шапки, у старшего кудри с проседью, да расплылся слегка. У молодого кольчуга поблескивает между пол распахнутой шубы. А так… богатыри, красавцы, прямо глаз не оторвать.
– И тебе здравие желаю, Нискиня! Мал! – Дира гордо кивнула в ответ на низкие поклоны мужчин, – Спасибо, что довезли Прекрасу.
– Да нам по пути было. Так бы просто охрану выделил. Мы тоже в Киев едем. Праздник на днях.
– Значит, вместе доедем. Вырос у тебя наследник. Хорош молодец! Пойдем, поговорим, – Дира, держа царственную осанку, направилась к порогу, – Надеюсь, Прекраса, ты привезла для Ольхи ее наряды?
– Ольхи? – женщина с трудом произнесла чужое ей имя, не убирая рук с плеч дочери, немного ее тряхнула, – Ты поменяла имя, Елена? Тебя заставили?! Зачем ты сделала это? – отпустив Ольгу, Евпраксия повернулась к матери, но та не ответила, а вышла из шатра, – Зачем?! Елена, зачем ты это сделала? Ты отреклась от Бога?! Где твой крест?