— Люблю тебя.
София.
— Люблю тебя. — внезапно обрушилось на меня признание мужа.
Я замерла, не в силах оторвать от него потрясённого взгляда. Я не ослышалась? Я действительно дождалась от него признания в любви? У меня пропали все слова и мысли, и лишь эта единственная фраза кружилась в голове, как сломанная пластинка. Он меня любит! И я вижу это по его глазам, едва заметной улыбке, спрятавшейся в уголках губ, в том, как он до сих пор сжимает мою руку, под столом, даря нежные поцелуи, от которых у меня всё внутри замирает. В голове всплыли воспоминания о моих первых мыслях и желании насолить ему, чтобы расторг помолвку, и мое нежелание идти ему на встречу. Нашу поездку на лунный бал и его обещание сказать мне много чего наедине, что так и не произошло. А дальше события катились как снежный ком, накатывая всё новые слои проблем и дел, и постепенно все это забылось, вылетая из головы.
Не знаю, как я выглядела в этот момент, но надеюсь не как ужаленная в пятку, и не выпучив глаза от удивления. Мне хотелось сказать в ответ, что и я его люблю, мне было важно знать, что и он также мной любим. Но, как обычно нас отвлекли, пришлось некоторое время собираться с мыслями, сосредотачиваясь на гостях, и всё, что я могла это сжать в ответ ладонь мужа.
После утомительной части представлений и подношений подарков, наконец, уже можно было поесть. У меня с утра ни крошки во рту не было, от волнения я даже не могла есть. А теперь, когда я осознала, что практически всё уже позади, я расслабилась и даже со снисходительной улыбкой посматривала на выкрутасы императора. Я ему ещё припомню подмененного священника!
Со стола я попробовала все блюда, что там находились, повара постарались на славу, и отработали каждый золотой. Мужчины с аппетитом поглощали выставленные перед ними блюда, запивая их вином, градус веселья рос и за столами гостей. В ход уже пошли пьяные скабрёзные шутки и выкрики о моих частях тела спрятанными под платьем. Старалась не обращать на них внимания, что с них взять — пьяные люди. А как говориться, что у трезвого на уме — у пьяного на языке. Потому не мешала их фантазиям развиваться дальше. Вскоре объявили танцы, первый танец был наш. Данимир подхватив меня под локоток, повел в бальный зал и под звуки вальса закружил в танце. Следующим присоединился император с матушкой, а после и гости подоспели.
Вакханалия свадьбы продолжалась до поздней ночи, меня честно уже не держали ноги, и я привалилась на грудь мужа, практически засыпая.
— Поехали домой, Дан. Мне уже это всё надоело. — руки мужчины крепче сжались вокруг моей талии.
— С удовольствием, дорогая. Давай лишь попрощаемся с императорской семьей.
— Хорошо, только быстро. — проворчала я.
Во мне проснулась девяностолетняя бабка, которой всё и все уже довольно поднадоели. Данимир буквально на себе дотащил меня до императорской семьи, младшие члены которой уже были давным-давно отправлены спать, пришлось выпрямиться и с достоинством попрощаться с принимающей стороной и поблагодарить за гостеприимство.
На прощание императрица очень ласково меня обняла, пожелав всех благ, император тоже поспешил воспользоваться представившейся возможностью заключить меня в объятия и, немного потискать.
Дворец мы покинула с первыми розовыми полосками горизонта, до восхода солнца ещё было несколько часов, но уже первые ранние птицы начали просыпаться и щебетать, приветствуя новый день. Мне же хотелось поскорей добраться до дома и узнать удалось ли моим гвардейцам поймать того мужчину или нет?
С меня даже сон слетел, стоило об этом подумать. Но ехали мы не в мой особняк, а в особняк Данимира. Из ландо муж меня подхватил на руки, да так и донес до самой комнаты, отворяя двери магией.
Глава 32
Поставил в середине комнаты и отойдя на шаг просто стоял и смотрел, лаская взглядом лицо и обнаженные плечи, отчего у меня по руками разбежались мурашки удовольствия. Запустила пальцы в волосы распутывая прическу и выгребая из них драгоценности, после тряхнула головой, со вздохом удовольствия, что наконец-то можно все с себя снять. Повернулась к уже успевшему снять пиджак мужу спиной, перекинув густую копну волос на грудь.
— Помоги, прошу. — голос от волнения чуть сорвался, и прозвучал довольно хрипло.
Горячие пальцы мужа коснулись обнаженных плеч, прошлись подушечками пальцев по краю лифа, спустились вниз распуская шнуровку платья, которое упало на пол, едва я приподняла руки. Предстала я перед ним практически в неглиже, всё, что на мне осталось это кружевные трусики и чулки.