На землю уже начали опускаться сумерки, Дафне пора было уходить, а мужа все еще не было. Я начинала волноваться, жаль в этом мире еще не придумали телефон. Магические вестники можно было перехватить, да и посылать их еще нужно было учиться, чего я пока не умела. Уже в дверях ме пришла третья записка, судя по всему, от мужа, почерк очень походил.
«София, жду тебя за воротами академии, не надевай ничего нарядного, у нас с тобой есть дело».
Странная записка, умом понимаю, что Данимир не написал бы так, но есть сомнения. С помощью Дафны надеваю простое и теплое платье без лишних украшений, сверху плащ с капюшоном и вдвоем покидаем дом. Дафна бежит к общежитию, а я спешу к воротам академии.
За ними стоит четверка лошадей, запряженных в карету, черная без опознавательных знаков и гербов. Мне бы притормозить и остановиться, но я думаю о том, что возможно мужу требуется моя помощь. Из кареты выходит фигура по росту, напоминающая мужа, закутанная с головы до ног в черный плащ. Я бегу, но в какой-то момент притормаживаю, замечая некоторые несостыковки, останавливаюсь пытаясь разглядеть кто передо мной. Кулон нагревается, предупреждая об опасности. Собираюсь сделать шаг назад, но не упираюсь в кого-то. Оборачиваюсь — на меня с ненавистью в глаза смотрит Аполлинария, а спереди идет Ферхат, узнаю его улыбочку, не обещающую мне ничего хорошего.
— Попалась, птичка!
— Что вам нужно? Где Данимир?
— Твой муженек, думает, что ты сбежала с любовником, и сейчас напивается с горя.
— Ну а я его утешу. — подает голос Аполлинария. — И стану новой женой. Ты же сдохнешь, как и должна была!
— Вы ненормальные! — пячусь назад к воротам академии, стараясь держать обоих на глазах. — Что вы делаете? Вам же грозит смерть! Император все знает, как и мой муж и никогда не поверит, что у меня есть любовник.
Нужно заговорить их и постараться ускользнуть, использовать магию пока не стоит, только в крайнем случае. Тут со стороны появляется еще один игрок. В котором узнаю «дядюшку», так он похож на моего отца.
Я одна их трое, и помощи мне ждать неоткуда. Разворачиваюсь и бегу, сейчас это мое единственное спасение.
— Держи ее, Ферхат! — кричит Аполлинария и буквально выплевывает такие словосочетания, что сворачиваются уши в трубочку. Откуда она их знает? Удивление проскакивает во мне не успевая зацепится. Я уже у ворот, но тут в воздухе раздается свист кнута и мои ноги обвивает тонкий кончик, заворачиваясь вокруг, я падаю на землю, выставляя вперед руки, стараясь смягчить свое падение. Но удар слишком сильный и из меня буквально выходит весь воздух и от боли на миг темнеет в глазах.
— Допрыгалась, — меня рывком ставят на ноги, и встряхивают. — Живучая, тварь. — кряхтя подходит пожилой мужчина с седыми торчащими во все стороны волосами.
— Отец, что с ней делать?
— Все по плану, сынок вези в оговорённое место.
Мне на голову надевают черный мешок, я начинаю вяло сопротивляться и кричать, тут же получаю удар по голове и медленно оседаю на землю.
— Закинь ее в карету, — слышу словно сквозь вату, — Выкачаем из нее магию, и она сдохнет. А если не сдохнет, продадим на родину, слышал султан набирает себе новый гарем. — это последнее, что я слышу и отключаюсь.
Приходить в себя ещё то занятие, особенно после смерти или очередного отключения сознания. В голове звон и топот тысячи слонов, несущихся по полю, во рту пересохло, хочется хотя бы глоток воды потому как даже нет слюны. Вяло шевелюсь, понимаю, что на голове по-прежнему мешок, а я сама привязана к стулу. Чувствую упадок сил, словно что-то выкачивает из меня жизнь и магию. На плечах такая тяжесть, как будто опустили чугунную плиту, не могу даже открыть глаз.
— Очухалась! — с меня рывком снимают мешок, и я морщусь от брызнувшего в глаза света.
Моргаю, постепенно привыкая к свету и оглядываюсь кругом. Подвал, каменные стены, не пропускающие воздуха и света, под самым потолком пара маленьких отверстий для воздуха, которого здесь явно дефицит, потому как горят свечи, выжигающие его. Я сижу в самом центре, вокруг меня расставлены кристаллы, к которым от меня тянутся ниточки силы, всасывая мою жизнь.
Вокруг все те же персонажи, старикашка, его дочь и приемный сын, называть их даже предположительно родственниками не проворачивается язык. Смотрю на них, фокусируя внимание, передавая взглядом всю мою ненависть и пожелание скорой смерти.
— Что же вы за люди такие? — охрипшим каркающим голосом спрашиваю у них. — Вам наплевать на человеческую жизнь, ради богатства и влияния. Вы ничтожества, убившие всю мою семью. За это будете гореть в аду!