Надо сказать я малость офигела от этой парочки, особенно от императорского лекаря. Надо же, уверена, что уже через пару часов сам император будет знать, что у нас приключилось.
— Моя тётушка и две горничные были отравлены аконитом. Вы можете им помочь? Это произошло ещё вчера вечером, тётя не стала меня беспокоить, и я узнала об этом только сейчас.
— Ведите нас к больной, нужен осмотр.
— Конечно, идёмте я вас провожу.
Мы поднялись наверх, постучавшись вошли в комнату тёти, тут же со стула подскочила горничная, которая обтирала лоб женщины влажным полотенцем.
— Тётя, как вы себя чувствуете? Доктор приехал, он сейчас вас осмотрит.
— Софи, детка, я рук не чувствую. Сделай уже что-нибудь.
Я беспомощно посмотрела на лекарей, те же с деловым видом закатали рукава своих длинных одеяний. Саквояж перекочевал на маленький столик, помощник отстегнул пряжки и раскрыл нутро саквояжа, вынимая из него прозрачный кусок большого кварца. Передал его старому лекарю, который уже стоял над лежащей женщиной и водил над ней руками, из-под которых шло белое свечение.
— Как вы узнали, что отравление было аконитом, ваша светлость?
— Я узнала запах этого растения в сборе, который вчера заваривали. Я немного знаю травы и их особенности.
— Ясно, яд попал в организм в маленьком количестве, и это хорошо. Нам удастся его вывести, и леди не пострадает. Если бы промедлили ещё чуть-чуть, было бы уже поздно. И вы правильно сделали, что приказали давать больше жидкости. У ваших горничных те же симптомы?
— Да.
— Герадот, мальчик мой тебе доверяю осмотреть девушек, и сделать все, чтобы они поправились.
— Хорошо, учитель.
— Вас проводят. — Я кивнула горничной, топтавшейся рядом и, та присев в книксене, повела ученика в комнаты слуг.
Лекарь же сложил руки тетушки на груди и всучил ей в руки тот самый кристалл, который начал светиться сначала белым светом, потом розовым, красным, бордовым и в конце фиолетово-синим. А по коже тёти темными змеями к камню шли разводы, которые втягивались в кристалл. Через несколько минут, кожа посветлела, исчезли тёмные круги под глазами, даже кожа стала выглядеть моложе. Тётя тихо застонала, приходя в себя. Лекарь убрал кристалл обратно, и снова подошёл к женщине, проверяя её состояние.
— Ну, вот и замечательно. Яд мы весь убрали, осталось немного отдохнуть и набраться сил. Я оставлю вам настой восстанавливающих трав, будете давать по тридцать капель на полстакана воды, семь дней.
— Хорошо, доктор, я поняла. А мои горничные? С ними тоже всё будет в порядке?
— Не волнуйтесь, Герадот Васильевич, талантливый врач, он поднимет на ноги ваших горничных в два счёта.
— Очень надеюсь, что так и есть.
— Не переживайте, милочка.
— Не желаете ли чаю, Эммануил Варфоломеевич? Не этого точно! — Вдруг опомнилась я.
— Не откажусь, княжна. — Засмеялся доктор.
В гостиной уже был накрыт столик на три персоны, в большом фарфором чайнике, стоял горячий чай, стояло блюдо с канапе и тарталетками с различными начинками, сладости и выпечка. В деревянном бочонке ароматный золотистый мёд, и несколько пиалок с различным вареньем.
Тетушка осталась под присмотром горничной, вернувшейся назад, и вскоре к нам присоединился и ученик императорского доктора. Мужчины расположились на креслах, мне же пришлось сесть на диванчик между ними.
— Скажите ваша светлость, кто же так настойчиво пытается от вас избавиться? — Приводя меня в ступор заявил доктор.
— Знаете мне бы и самой хотелось это узнать. Рано или поздно я это выясню. И ему не поздоровиться.
— Вашей тётушке и служанкам повезло, будь в чае больше аконита, они бы уже умерли.
— Я знаю. Потому очень вам благодарна, что вы прибыли в мой дом. Даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Что вы не стоит, это моя работа и призвание — спасать больных.
— Благодарю вас, от чистого сердца, доктор. — Мужчина кивнул, принимая благодарность, а я вдруг поняла, что он может знать всех травников и ведьм в столице, кто готовит зелья и настои, — Эммануил Варфаламеевич, а вы можете выяснить, кто может изготовить яд такого плана? Вам как императорскому целителю доступна даже секретная информация?
Мужчина прикрыл глаза и на его лице расплылась довольная улыбка, на меня теперь взглянул хитрый и лукавый человек. Знает, но не скажет! Почему-то эта мысль пришла мне в голову первой.