Вытерла губы тыльной стороной руки и только потянулась за полотенцем, как увидела собственные ногти — обломанные и покрытые ярким лаком мерзкого оттенка в тон телефону. Пресвятая дичь, на них стразы! Дальше хуже. На обоих запястьях виднелись страшные ссадины и следы от верёвок, что любопытно, уже наполовину зажившие. Но ладно бы с этим… Куда делись все мои татуировки? Где счастливый кролик на левой кисти⁈
Уцепившись за край раковины, с трудом поднялась на ноги и встретилась лицом к лицу с мертвецки бледной девчонкой, отразившейся в зеркале. На симпатичном личике в хлам размазан макияж, длинные тёмные волосы спутаны, бежевый свитер залит кровью в области сердца, карие глаза смотрят с укором подстреленного оленёнка.
Я резко повернулась, готовая залепить хук покойнице, но за моей спиной никого не было.
Какого⁈
Малинки, Малинки, такие вечеринки,
Зелёные тропинки, где тихо и свежо…
Телефон всё не унимался. Абонент под именем «Паша» настойчиво желал поговорить с, так понимаю, темноволосой покойницей из зеркала. Я отвечать не стала, просто сбросила звонок и швырнула мобилку обратно на пол. На разбитом экране появилась новая трещина и фиг с ней.
Мне понадобилось полчаса, чтобы умыть лицо и почистить зубы от мерзкого привкуса желчи. Стало полегче. Утолив похмельный сушняк литром воды из-под крана, отважилась снова глянуть в зеркало. Чучело с розовыми ногтями никуда не делось. Неужто эта побитая барби — я? Бред…
Пресвятая дичь, да ведь меня убили! Буквально накануне фриц с фальшивыми зубами сломал шею и всадил в сердце трёхклинковый нож.
На мгновение забыв, что я сейчас в чужом теле, проворно стянула окровавленный свитер и уставилась на обнажённую грудь. В области сердца виднелась уже подживающая рана в виде характерной отметины — точка и три выходящие из неё линии. Похоже, эту девчонку убили тем же самым способом, только… только она не умерла. Сердце бьётся, дыхание хрипит, есть хочется зверски.
— Что же с тобой случилось, Ирэн? — спросила саму себя, затем бросила неприязненный взгляд в зеркало и усмехнулась: — А ты не Ирэн. Кто ты, кстати?
Барби в отражении не ответила.
Вернувшись в комнату, первым делом облачилась в найденную на стуле пижаму с вышитым орнаментом жар-птицы и застегнула её на все пуговицы. Девчонка потеряла много крови, и сейчас меня потряхивало от холода. На туалетном столике обнаружился стакан апельсинового сока. Снова поддавшись жажде, я сделала приличный глоток и с трудом его проглотила. Сок оказался апельсиновой водкой. Прелестно. То, что нужно, когда ты спятил!
Глотнув ещё раз, с деловитым интересом принялась осматривать владения темноволосой покойницы. Раз в её теле теперь я, значит, она в какой-то мере точно не жилец.
Ха, да мы обе наполовину мертвы! Разве что по-разному.
Комната впечатляла убранством. Дорогая мебель, техника неизвестных марок и назначений, голографические экраны с картинками человечков с сияющими мечами, на стенах очень много боевой атрибутики, в золотистой рамке отдельно висит медаль победителю Весеннего одиночного турнира среди курсантов третьего курса. Возле одного из окон стеклянный стол-компьютер, чья столешница представляла собой интерактивный монитор. На таких же стеклянных полках планшеты-книги с «умными» обложками: «Международныя отношенія», «Многосторонняя дипломатія», «Государственное управленіе», «Практика стихіи воды», «Практика стихіи земли». Последние две так вообще написаны какой-то странной разновидностью шрифта Брайля.
Ничего не понятно, но на тот свет определённо не похоже. На сон тем более, уж реальность от видений я в состоянии отличить. Всё слишком по-настоящему, особенно боль в побитом теле. Со мной явно произошла какая-то дичь, включающая переселение души в тело богатенькой девчонки с оригинальным вкусом.
Как её зовут-то хоть?
А я ни разу не была в Малинках… — снова затрезвонил телефон.
— Да чтоб тебя, Паша! — в очередной раз сбросила вызов. — Пора бы уже понять, что с тобой не хотят разговаривать. Отправь сообщение текстом и узбагойся.
С комнатой более-менее ясно, теперь личные вещи. На левой руке незнакомки болтался тонкий серебристый браслет с десятью абсолютно прозрачными камушками. Может, бриллианты, а может, стекло. Что любопытно, застёжки на нём не было, снять не представлялось возможным, но вовсе не он оставил нехорошие ссадины на запястье. Скорее всего, Барби некоторое время держали связанной. На левом безымянном пальце блестело тонкое кольцо с зелёным камнем и гравировкой «Навсегда», на шее изящный платиновый медальон размером с юбилейную монету. Его лицевую сторону покрывала цветная глазурь с изображением герба — на золотом щите булава и два перекрещенных копья с алыми знамёнами, поверх которых положен круглый чёрный щит. На обороте надпись: «Тобольская губернiя». Красивая вещица, видно, что дорогая и знаковая.