- Согласен, Великий князь, - проговорил я, выдержав драматическую паузу. - Но есть одна закавыка. Я не знаком с местностью и не знаю Гояна. Кто это вообще такой?
Святослав кивнул, принимая претензию.
- Гоян - болгарин. Боярин, бывший воевода царя Петра. Он первый присягнул мне и перешел со своей дружиной на нашу сторону. С тобой пойдет мой брат, князь Глеб. Он прекрасно знаком с Гояном, хоть они и не очень жалуют друг друга, думаю, договорятся. Местность покажет десятник Корень. Хан Тюльчей берегом проводит вас до порогов, прикроет на волоке. Запасами в путь вас обеспечит тысяцкий Карст. Выходить нужно поутру. Успеешь собраться?
- Успею, если Карст не будет жевать сопли. Но я не понимаю почему болгары должны будут позволить нам спокойно подняться по Дунаю и шарить по крепостям в поисках Гояна?
- Придумаешь чего-нибудь, как с печенегами придумал, - легко отозвался Святослав, будто речь шла о сущей безделице. - Ты держишь за хвост птицу-удачу, а ветрила твоего корабля - ее крылья.
Нормально? Чего я там придумаю? Нас же перережут как шпионов и диверсантов, как только мы зайдем в Дунай! Срочно нужна какая-то легенда, устроим по пути мозговой штурм с братвой, авось чего, действительно, надумаем.
Ничего мне после этих жизнеутверждающих княжьих слов не оставалось, как угрюмо кивнуть.
- Я отправлюсь со Стяром, - внезапно подал голос Асмунд и огладил плешивое темя широкой ладонью.
- Надоело учить воинскому искусству детских, дядька Асмунд? - без тени насмешки поинтересовался Святослав.
- Я еще и тебя кое чему поучить могу, - проворчал старый варяг.
Святослав вздыбил верхнюю губу, обнажив в улыбке крепкие зубы. Рыкнул по-доброму.
- Ты уж можешь. Почти всем, чего я достиг, я обязан твоей науке, мой старый пестун. Ты научил меня владеть оружием и думать перед боем, а не после него, научил побеждать. Вот поэтому в Болгарию я тебя не отпущу. Хочу, чтобы ты спокойно окончил свои дни в Киеве, а когда придет твое время, каждый, кто тебя ценил и любил, мог бы увидеть курган насыпанный в твою честь на днепровском берегу.
Впечатленная горячей речью князя военно-административная знать одобрительно закивала. Не кивал лишь я да сам Асмунд.
- А я твоего позволенья и не спрашиваю. Я сам решу когда и где мне помереть.
Асмунд поднялся, произнес в навалившейся тишине:
- Пойдем, Стяр. Нужно готовить корабль к походу.
Хорошо готовиться, когда все ответственные лица по уши нагружены великокняжескими наказами оказывать всесильную помощь, а у самого есть индульгенция на безвозмездный выбор всего нужного в путешествии. Казна заплатит без кидалова, только требуй и следи, что погружено, а что еще на подходе.
На пир к Святославу я не пошел. Устал, хоть и управились мы с Карстом меньше, чем за пять часов. Послал вместо себя Сашку.
Вернулся Рокотов к полуночи да не один.
- Гляди, братуха, кого я привел! - пьяно и громко «зашептал» Сашка с причала через борт «Скорпиона».
- Кто это? Темно, не вижу! - сразу же сдался я, честно попытавшись разглядеть размазанное мраком лицо стоявшего рядом с Роком человека в темной накидке.
- Это Владимир, - все же догадался понизить голос Сашка, - княжич который! С нами плыть хочет! Возьмем?
Глава первая
Воспетый поэтами, описанный языкастыми прозаиками Днепр впечатления на меня не произвел. Совсем, в натуре. Река как река, с водой и течением как у других. Правый по ходу берег высок и обрывист. Местами глинисто-песчаные кручи нависали над водой рыжими великаньими бровями, кое где отходили уступами, щерились оспинами ласточкиных гнезд, точками чаячьих сидок и змеиными извивами обнаженных древесных корней. Старина Днепр оказался изрезан притоками и косами, бугрился лесистыми островами, а на широких разливах многочисленных устий было иногда не понятно где сам Днепр, а где его младшие сестры и братья. Только огромный опыт и природное чутье Грайна Рыбы помогало ему безошибочно угадывать основное русло.
Мелких селений на берегах Днепра тоже сильно гуще, чем на пустынной Двине. Что не говори, а людишки всегда тянулись к теплу. После серых обрыдлых полоцких грязей здешняя буйная молодая зелень радовала глаз нежными, распухшими бутонами диких яблонь и вишень, в глубоком синем небе кубарями кувыркались жаворонки, низко над водой сновали стрижи и чайки. Благодатное местечко, тут уже глубокая весна, а всего-то пол-тысячи километров южнее от Рогволдова гнезда ежели по прямой. На путной тачке это расстояние можно прожевать за шесть-семь часов, если сильно не гнать, а вот кривой водный путь занял у нас больше двух недель. Один только волок по самому узкому куску суши между Двиной и Днепром отнял три полных дня.