Вот интересно, почему маленькая Рогнеда сочла меня смешным? Я не кривлялся, не улыбался даже. Смешон в смысле ничтожен или смешной как клоун? И так и так беспонтово на мой взгляд. С чего взяла, что я сильный? На Змеебоя поглядеть и сразу понятно кто тут сильный, да хоть и на князя самого.
В компании Сологуба и Вендара, как следует откланявшись как велит обычай, я покидаю Большую палату князя Рогволда. Бояре и княжичи остаются за столом перетирать государственные делишки без лишних ушей.
— Начистить бы тебе харю… — на ходу мечтательно проговаривает Вендар, как только мы спускаемся с крыльца княжеского терема и берем курс на ворота детинца.
— Да зубы жалко? — усмехаюсь я.
— Не в зубах дело.
— Тогда в чем?
Я останавливаюсь, позволяя сотнику конкретно обосновать свой наезд. Мы оказываемся с Вендаром лицом к лицу, перед моими глазами отчетливая розовая полоска длинного шрама на лбу сотника.
— Рогволд прав — тебе не стоило связываться с данами и втягивать в это Ольдара.
— С чего ты взял, что князь имел ввиду именно это?
— Думаешь он не знает чья это затея? Если бы с княжичем что-то произошло, Рогволд бы с тебя шкуру живьем спустил.
— Не произошло же, — парирую я. — Что плохого я сделал? Князь в добром наваре, княжич зарубил настоящего ярла, люди с добычей.
Сотник горько усмехается.
— Доля не всегда на стороне того, у кого больше воев, запомни это хорошенько, десятник.
— Я отлично это знаю, но на всякий случай еще раз освежу в памяти, — говорю, охотно соглашаясь с сотником. — А как бы ты поступил на нашем месте, Вендар? Позволил бы данам догнать магометан и перерезать как свиней?
— Я бы привел всю свою сотню на пристань, чтобы напасть на данов, пока они платят пошлину.
— Считаешь, что потерял бы меньше бойцов? А если бы они успели отойти от берега прежде, чем твоя сотня оказалась на драккаре? Мне сказали, что плату за проход по Двине они перекинули мытарю прямо с судна, гребцы в это время сидели за веслами. На чем бы ты их стал догонять? На купеческом насаде или на плотах?
— Да уж догнал бы, — отвечает уверенно и глядит с вызовом.
Ага, с Божьей помощью…
Просто удивительно, как они тут все любят все свалить на богов. Боги то, боги се, курицу зарезать без их упоминания не моги.
Эх, бесполезно это все…
— Ладно, Вендар, прости, — я примирительно прикладываю к груди ладонь. — В следующий раз обязательно позову тебя на веселье. Пойдем-ка лучше со мной, чего покажу да и совет твой нужен.
— Куда идти?
Остыл, кажись… Должно быть прикинул, что его идея с захватом имущества ярла и лишения данов жизни ничуть не лучше моей.
— До Полоты прогуляемся, к почитателям аллаха заглянем. Сологуб, ты с нами?
— Вы идите, я кое куда заскочу и — к Глыбе, — машет рукой носатый десятник и бодро направляется в сторону городских усадеб.
На мосту, ведущем из укрепленного города в Заполотье, в дневную пору как всегда довольно оживленно. Движение в обе стороны интенсивное, но не суетливое. Степенные бычьи повозки, медленно вращающиеся тяжелые колеса, бабки с тюками и корзинами, молодухи с детишками, ремесленники с товаром и совершающие променад бездельные полочане шлифуют ногами толстые бревна моста. Речка внизу синеет, чайки орут, дерутся с воронами. Ровно над середкой речного русла Вендар интересуется на кой ляд мы премся к арабам.
— Ты видел их корабль? — спрашиваю я, ковыряя в зубах сорванным сухим стебельком.
Отвечает, что видел. Ничего особенного не наглядел. Необычный, да, но не более того.
А вот я вчера при более пристальном осмотре сарацинского корабля обнаружил небольшую плоскую, треугольную площадку на носу у основания балки бушприта. Ни на лодиях, ни на драккарах такой конструкции нет, да и вообще корабль арабов мне показался прогрессивнее своих северных побратимов. Пусть весла тяжелее и управляться с одним должны двое, зато мачт с парусами тоже в два раза больше чем на здешних корабликах. Джари уверяет, что по спокойной воде мавр летит как стрела и маневренность вроде неплохая.
— Я хочу попробовать его выкупить.
Остановившись так резко, что в него едва не врезался тощий тип с плетеным коробом за спиной, Вендар внимательно изучает мое лицо секунд двадцать, точно врач инфекционист в поисках опасной сыпи на щеках пациента.