Офигеть как весело, там еще и даны!
Тот дан снаружи, видимо, имел опыт в процедурах подобного рода и вносит рациональное зерно в дело разрубания дверей своей подсказкой. Топоры взялись вырубать петли. При чем только с полотна в котором зияет дыра.
Жалко двери. Двойные, дубовые, сам заказывал. Об оковке и не думал, разве можно предугадать штурм мирной корчмы? Зато о запорах я позаботился. К засову из дубового же бруса прилагались толстые железные прутки, что по вертикали по краям полотен входят в потолочную балку и в порог для твердой фиксации любой из половинок. Так что с нашими дверьми придется повозиться, но не так долго как хотелось, ведь дерево против топора что трава супротив серпа, двери топорами же и делались…
Через несколько минут, за которые я успеваю метнуться на задки проверить как дела у Ясеня, дверные петли поддаются, но створка не падает и не перекашивается. Сюрприз!
Топоры снаружи продолжают яростно кромсать дверь, чтобы развалить по доске. Одну за одной. Вот уже трех нет, а створка еще держится и край засова торчит.
Наконец ребята снаружи решают попытать счастья. Закрывая локтем лицо в разбитый проем, достаточный для протискивания человеческой тушки, с метели в полумрак лезет кто-то из ворогов. Правой рукой он шустро рубит мечом пространство перед собой, уповая задеть кого-нибудь. Не на тех напал. Пробив кожаный кожух, надетый поверх зимней одежды, наконечник копья глубоко входит ему в бок справа от пупка. Вран тут же выдергивает оружие, ударом тупого копейного конца в грудь выталкивает бедолагу обратно на улицу. Выходит заминка, тот, кто шел вторым не ожидал принять на руки раненого собрата, едва удержался на ногах, чтобы не упасть хватается за расщепленный косяк. Мороз уже отработанным движением снова рубит по запястью. Еще одна окровавленная клешня валится нам под ноги. Пылая жаждой мщения, сборная земиголов и латгалов с отчаянными криками прет напролом. В узком проходе вдвоем делать нечего, а в одиночку соваться в слепой провал желающие быстро заканчиваются. Потеряв еще двоих, нападавшие пробуют зайти через задки, застревают и там, даже дверь не сломали, поняли, что внутрь без потерь не пустят. Встали на совещание. Я понял, что враг полностью деморализован и настал момент для завершения разгрома.
— Валите отсюда! — ору я в разверстый пролом двери. — Сейчас дружина подоспеет, вас мельчить начнет. Валите, пока целы, найдите занятие по зубам!
Мне отвечают надсадным хеканьем, повинуясь внутреннему чутью, я принимаю вбок. С чудовищной силой посланная сулица с глухим шорохом просовывает острие между лопаток Мороза. Я не смог удержать его от падения, рукав вырывается из захвата. В любом случае, Мороз умер еще стоя.
— А так пойдет? — кричат со двора, хозяин сулицы, наверно.
— Вран! — ору во всю глотку. — Бей, кого видишь!
После короткого разбега Вран посылает в разверстую дыру короткое копье, выдернутое из Мороза. Никого он, конечно, не видел, наугад послал, но, судя по сдавленному крику с той стороны, снаряд пришелся куда надо.
— Можно и так…
Приходит отчетливое понимание — если не сейчас, то уже никогда.
— Ноги в руки, галопом на задки! — шепотом командую я. Пока они там отдупляются, мы успеем выскочить и затеряться в метели, благо она, по ходу, все усиливается. Мороза и Диканя придется оставить, иначе не уйти.
Весь личный состав в едином порыве срывается в указанном направлении. Кроме Торельфа. Дан остается у разбитой двери с двумя топорома наготове. Ветер из пролома играет в волосах и бороде, засыпает лицо мелким снежком.
— Я — здесь, — говорит Торельф и притопывает ногой в пол. — Остаться.
— Не дури, Торельф, бежим!
Мы встречаемся взглядами. У меня неверящий, у него — упрямый. Нет, не пойдет, он так решил, разубеждать бесполезно.
— Хорошо, мы сейчас уйдем, а ты считай до ста и тоже сматывайся, догоняй нас, понял меня?!
Хренушки он чего понял. Щерится зло и головой кивает. Я тоже киваю и опрометью на выход из корчмы. Недолго мне прослужил мой дан, зато верно и честно…
У задней двери нам везет. Там всего двое. Когда я и Вран неожиданно вываливаемся на них, они не успевают вскрикнуть — падают под ударами как срубленные сухие сучья. Важно было бить сразу в голову или шею. Удар топора в толстую зимнюю шкуру может не дать мгновенного смертельного эффекта, сломать кость, а то и вовсе не достать до мяса, тогда кричи не хочу… Но повезло, справились тихо и быстро. Я бил как в последний раз, вложив в удар всю силушку. Черепуха супостата раскололась как гнилой орех под молотком.