Хорошо, если спят. Должны спать, давно за полночь перевалило, умаялись за день безобразничать, а тут еще жратвы — ужрись да пойла — упейся…
Даю задание Врану пробить пейзаж насчет охраняющей сон командира стражи. Этих нужно будет снимать сразу, пока вой не подняли. Вран уходит и быстро возвращается с докладом из которого следует, что никого твердо стоящих на ногах возле корчмы не наблюдается.
Бегом направляемся к корчме, где возле приземистого сарайчика обнаруживаем троих на разные лады храпящих оболтусов, устроившихся вповалку в больших санях набитых сеном. Чья-то не привязанная лошадь хрумкает прямо из саней, шевеля крупной мордой ногу одного из спящих.
Я кидаю быстрый взгляд на Стегена. Вынув ножи, урман совместно с Враном в несколько глухих ударов даруют дюбителям поспать на природе вечный сон. Тоже мне стражники, собственный сон не уберегли! Общими усилиями разворачиваем сани с трупами и толкаем их к главному входу. Дверь здесь не как у меня. Те двойные мне на заказ делали из дуба отборного, а здесь обычная, одностворчатая, но тоже, кажись, дубовая, крепкая. Какое либо крыльцо не предусмотрено проектом здания в точности как в бывшей корчме покойного Диканя. Этот факт помогает нам подогнать груженые сани впритирку к входной двери.
— Рубите полозья!
Порчу имущества осуществляем слитными ударами двух топоров. Хрен теперь эти саночки куда по такому снегу поедут без полозьев-то, даже если и с места кто столкнет.
— Стяр сюда идет кто-то! — горячо шепчет Вран, тревожно косясь в сторону причалов.
— Примите их со Стегеном и Джари, только без шума постарайтесь, — говорю и оборачиваюсь к Яромиру. — Бери мешки с горючкой, два оставь здесь, остальные тащим к заднему входу! Бегом!
Я подхватываю мешки и, глубоко утопая в снегу, вдоль стены следую за рослым Яромиром.
Задняя дверь оказалась предусмотрительно запертой изнутри. Безрезультатно дернув ручку, я прислушался. Со стороны парадного входа послышалась возня, затем ветерок принес сдавленные крики и звуки ударов. Потом все стихло. Мы с Яромиром переглянулись. Итог столкновения нам неизвестен, но раз уж там тихо, значит Стеген с парнями не сплоховали. Враги уже бы подняли шухер до самых небес.
— Стучи, — говорю лютичу. — Только негромко.
Я прижимаюсь спиной к стене корчмы с мечом в руке, чтобы когда дверь отворится сильно удивить открывшего ударом боевого железа. Четыре раза Яромир осторожно бьет в черные доски костяшками кулака и менее чем через десять секунд теплое нутро кормы выплескивает наружу смрадную мешанину запахов. В проеме кто-то пискнул, потом ахнул. Я в последний момент удерживаю руку с мечом от непоправимого. Девка. Лет четырнадцать-пятнадцать, но уже по-женски оформившаяся до той степени, когда мужичье начинает пускать слюни. Помятая изрядно, с зареванным, круглым, бледным лицом, распущенными волосами, жирными пятнами на одежде. Обрадовалась, бормочет по нашему. Говорит, что хозяина в корчме нет. Ну еще бы, хитрожопый трактирщик давно сделал ноги, небось, сразу же после того как Чус его предупредил и теперь вместе с родней коротает беспокойную ночь за прочными стенами укрепленного города. А эту девку как и еще четверых пришлые приволокли с подола, обслуживать да развлекать лучших бойцов и воевод чужого князя.
— Звать как?
— Карья, — голос девчонки задрожал.
— Девки все там? — кивая внутрь проема, спрашиваю шепотом.
Там. Все там. Двоих забрал себе на ночь чужой князь, а еще одну утащил его дружок самый свирепый на вид, на страшного вепря похожий.
— Так, — говорю, применив в уме простейшие навыки арифметики. — А еще одна где?
— Убили, — отвечает Карья, еще больше побледнев. — Зарезал один из воевод, тоже страшный как зверюга лесная. Сначала измучил всю, а потом ножом искромсал.
М-да, проблемка. Возможность присутствия в корчме гражданских лиц мы на совете тоже не учли. Душить дымом и жечь наших посадских девчонок — сущее преступление, еще большее преступление — оставить их в лапах кровавых маньяков.
— Слушай меня, Карья, внимательно: ты девчонок привести сюда сможешь? Вывести из корчмы к нам, сумеешь?
Глаза девки испуганно расширяются, кажется, она понимает куда я клоню. Смышленая попалась. Говорит, что много там чужих и нам вдвоем не одолеть, некоторые спят очень беспокойно в обнимку с оружием.
— А мы и не будем одолевать, — говорю. — Ты, главное, подруг своих выведи, а дальше мы разберемся. Ну как, сделаешь?