я вижу только двоих, настолько они колоритны и ярки по отношению к своим спутникам — на вид обычным людинам, только очень смуглым. — Пригляди, — велю Прасту и спускаюсь по связанной из толстых жердей лестнице, отворяю ворота, выскальзываю наружу навстречу гостям. Эти двое тоже смуглые. Один повыше и постройнее в отлично сшитом, черном камзоле без воротника и пуговиц, украшенном серебряной вязью от горловины до края подола. Широкий пояс украшен золотыми и медными бляшками, а также двумя кожаными кошелями, явно не пустыми. С пояса на правое бедро свисает кинжал в сверкающих драгоценными каменьями ножнах, на левой стороне — длинная, тяжелая сабля в таких же умопомрачительных ножнах. Штанцы на нем из мягкой черной кожи с обмотками цвета спелого апельсина от колен до коричневых башмаков. Под камзолом проглядывает шелковая рубаха небесно-голубого цвета. Лицо как у болеющего желтухой пациента инфекционного отделения районной больнички. Черные глаза в обрамлении длинных, изогнутых ресниц, тонкий длинный нос, тонкие губы, подбородок узкий. Порода, одним словом. Я бы сказал — арабская кровь, вот только арабов я здесь еще не видел и в своем предположении остаюсь очень скептичен. Замечаю еще один штрих в облике "араба" — белесый шрам сантиметров в пять длиной над правой бровью. От меча или сабли, я так думаю… Второй смуглячок — полная противоположность меченого. Он пониже, поупитаннее, с мяси-стыми губами и носом, глаза большие, влажные. Одежда цветастая как у цыганки: желтые шаровары, подвязанные красными тесемками, свободная синяя рубаха в красных неровных пятнах, поверх рубахи кожаный панцирь с железными нашивками. А на голове… на голове — тюрбан. Вернее, что-то типа тюрбана — в складку намотанная белоснежная ткань с торчащим из макушки павлиньим пером. Из вооружения при нем выгнутый в крендель, короткий лук и сабля как у "араба", только не в таких богатых ножнах. Всем своим видом я выражаю немой вопрос — на кой ляд приперлись, чужие люди? — Сборщик податей на причалах сказал нам, что здесь мы сможем отыскать князя этого горо-да. Скажи, так ли это? "Араб" не дурно болтает по-нашему, акцента почти не слышно, если на рожу не смотреть, не поймешь, что нездешний. — Князя Рогволда здесь нет, — говорю, не кривя душой. Рогволда вообще нету в Полоцке, так как вторые сутки изволит охотиться в подвластных лесных угодиях на косолапого любителя малины и медка. А где охота, там и пьянка по результатам, так что еще дня три хозяина в городе не будет. — Есть его сын княжич Ольдар. Известить? Мне поспешно и утвердительно кивают и в этом жесте читается тревога. — Откуда вы и что вам нужно? — с ходу берет чужаков в оборот младший сынишка Рогволда. Посланный мной Жила оторвал его от игры в кости со Стегеном — слабаком по части этого развлече-ния, оттого любимого соперника Ольдара. Внутрь лодейного двора княжич прибывших незнакомцев не впускает, Праст прикрывает за нами воротину, поднимается наверх и демонстративно накладывает стрелу на тетиву своего лука. По ту сторону ворот Сологуб собрал еще четверых на всякий случай. В кои-то веки — происшествие, уставшие валять дурака дружинники рады любому нетривиальному событию как щенки, впервые увидевшие кота. — Мое имя Джари, княжич Ольдар. — с низким поклоном отчетливо проговаривает "араб" и указывает на щекастика в тюрбане. — Это мой спутник Мадхукар, он не говорит по-словенски. Гости, кажется, ничуть не смущены возрастом княжича, полны уважения и почтительности. — Говори ты, — разрешает Ольдар и подпускает в выражение своего лица важности. — Но учти, чужеземец, если ты собираешься просить беспошлинного прохода вверх по реке или уменьшения стоимости работы грузчиков — лучше сразу уходи, мзда неизменна. Точно — араб! Глаз у меня — алмаз. Однако не совсем понятно, что за араб. Воин или торгаш. Прикид богатый, шрам опять же… — Нам не нужно послабление мзды, нам требуется помощь иного рода, — говорит Джари. — Нас хотят убить. Мы желали бы получить защиту у князя Рогволда. Мы хорошо заплатим. Золотом. Брови безусого княжича хмурятся. Он бросает на меня нерешительный взгляд. Я мотаю подбородком в сторону араба — пущай, дескать, дальше буровит… — Мы шли в Новгород из земель данов, но по воле богов и по воле морских волн оказались под стенами этого великого города и просим помощи у владык столь сильного княжества… — В Новгород вы шли? — перебивает Ольдар. — Да, юный князь, — снова отвесив поклон, подтверждает свои слова Джари. — Мы направля-лись туда для торговли, но сбились с пути. Все же — торгаш. Хотя может и наврать… — Не может быть! — восклицает пораженный Ольдар. — Никакой кормчий не может промахнуться настолько! Тебе бы следовало его посадить на кол за такое вождение корабля. Кстати, что у вас за корабль, боевой или торговый? Молодец, Ольдар, папина школа! — Торговый, мой князь, но на нем можно и воевать. — Я пока что не твой князь, — ухмыляется Ольдар и подзывает Сологуба, подслушивающего и подглядывающего сквозь щель в неплотно сдвинутых створках ворот. — Отошли кого-нибудь на пристань, десятник, пусть глянет на лодью моих гостей да поскорее. — Мы вышли из города датского конунга на острове Зиланд и направились сквозь холодное северное море. В пути нас застал трехдневный шторм, в котором мы потеряли два корабля. Мы оказались возле устья большой реки, незнакомой нашему кормчему. Мы пристали к берегу и стали ждать — не появятся ли наши пропавшие товарищи. На второй день на наш лагерь напали жители побережья и нам пришлось снова выйти в море, где мы заметили парус. Чая близкую встречу с друзьями, пошли навстречу, однако это был не наш корабль. Нас обкидали стрелами и копьями, хотели взять на абордаж. Это были даны. Мы потеряли много людей и гребцов, чтобы спастись от верной смерти, поставили паруса и вошли в устье незнакомой реки. Мы просили помощи в двух больших селениях, но нам везде отказывали из-за страха перед свирепыми разбойниками, даже еды не дали. Даны преследуют нас уже много дней и ни за что не отстанут. — Почему ты так считаешь, Джари? — интересуюсь я, прикидывая, где Дания и даны, а где наш Полоцк и на хрена бы эти смуглые ребята сдались тем данам? У страха глаза велики, в особенности когда ты не воин, а торговец… — Я знаю. Ведь Мадхукар убил сына главаря датских разбойников. Вонзил стрелу прямо в глаз. Мы опережаем их на один день пути, но наши гребцы выбились из сил, а ветер не попутный уж как третий день. Неожиданный поворот. У данов действительно есть повод для мести. Я бросаю взгляд на Мадхукара. Стоит пеньком, ни бельмеса не понимает, только лук свой пальцами по изгибу оглажи-вает. Подходит Сологуб с полученным от дружинника донесением. — Ну, что? — спрашивает Ольдар. Сологуб сначала утвердительно кивает, что означает — чужой корабль у пристаней действительно есть. И тут же жмет плечами по поводу его, корабля этого идентификации, хрен его знает торговый или боевой… Тут Ольдар принимает решение и объявляет его иноземным торговцам. — Князь Рогволд с княжичем Ингорем отправились на ловитвы. От имени князя Полоцкого говорю вам: вы вольны не платить пошлину, но обязаны покинуть пристани до захода солнца, подниметесь вверх по Двине до волоков, дорогу на Новгород вам укажут. Ольдар разворачивается и с прямой спиной двигает в ворота крепостицы. Надо видеть смугленькие лица наших просителей — вытянувшиеся и опустошенные полученным отказом. Джари со спутниками начинают разворачиваться, чтобы уйти не солоно хлебавши, а я спешу догнать Ольдара. — Слушай, Ольдар, перебьют ведь их. Не жалко? — Нисколько, — честно отвечает, мечтающий вернуться к игре в кости княжич. — На твое земле, вообще-то, перережут. Ты как будущий князь должен всегда думать об этом. — Почему — на моей? Они успеют отойти от Полоцка на должное расстояние. Вот ведь засранец! В голове у меня уже сидит шальная задумка и выветриваться не собирается. Надо его уговорить! — Погоди, княжич, давай поможем иноземным купцам! Я знаю как! Вспомни наш поход за солью. Тогда ты наоборот рвался со мной и не прогадал, все вышло просто замечательно, сами в наваре, еще и Рогволдову казну пополнили. Решайся, княжич, дело верное, поможем этим нерусским, они нам до смерти благодарны будут. А ты снищешь славу, заставлю Кокована песню сочинить как сын Рогволда морских разбойников разбил. Кроме того, если хорошенько поразмыслить, у разбой-ников тех лодчонка должна быть недурная, если по морю и рекам ходить может, захватим — наша будет. Отцу твоему каждый кораблик на пользу! Глаза Ольдара вспыхивают и я понимаю, что попал в самое яблочко. Княжич взволнованно втягивает носом теплый воздух. — Останови их! Вот так-то лучше. Это я мигом…