На берегу возвышались штабеля бревен, издавая непередаваемый запах тайги. Шесть бывших испанских кораблей в свое время загрузили в Московии лесом – сосной и лиственницей. Лесопилка работала днем и ночью в три смены – составленные в пакеты пилы неустанно превращали бревна в доски необходимой толщины.
С выгрузкой леса хватили лиха – оказалось очень муторным делом. Корабли разгружались прямо на рейде, ближе не подойти – мелко. Пачки бревен цепляли тросами к шлюпкам и буксировали к берегу, а там лошадьми затаскивали наверх. Но это семечки – адова работа оказалась на вывозке гранитных блоков из карьера. Лошади выматывались не хуже людей, и ничего не поделаешь, не будешь же тащить на помощь машину десанта из Амстердама.
В середине августа, оставив стройку на попечение Кейзера, Кошкин с Юсуповым на «России» и с испанскими судами отправились в Голландию. На это существовало несколько причин. Нужно забрать тсонга из усадьбы и отправить их в Африку, как обещали, а затем захватить готовое обмундирование для солдат, а то ходят черти в чем. Форма все-таки дисциплинирует человека. И наконец, проведать любимых жен – святое дело. Через две недели эскадра встала на рейде Амстердама. Немного задержались из-за мертвого штиля, парусники беспомощно стояли с обвисшими парусами. Юсупов бегал по палубе, топоча босыми пятками, и материл на чем свет стоит долбаную погоду. Кошкин его дружески охолаживал:
– Окстись, граф, давай лучше выпьем.
На что получал возмущенный ответ:
– Ты меня споить хочешь?!
Однако сноровисто подставлял бокал.
Амстердам встретил друзей на удивление хорошей и ясной погодой – стояло натуральное теплое лето. Весть о прибытии эскадры мигом облетела город, и вскоре на пирсе собралась огромная толпа встречающих. Усевшись в поданный экипаж, графы в сопровождении охраны и тсонга отправились в усадьбу. Экипажи посменно получали увольнительную на берег.
Жены встретили морпехов на крыльце особняка. Анна держала на руках малыша. Встреча получилась радостной и сумбурной. Пары разошлись в разные крылья дома и собрались вместе лишь на следующий день за праздничным столом.
Позже, когда улеглись страсти встречи, друзья сидели в летней беседке и прикидывали кое-чего к носу – планировали свои шаги в будущем.
Неожиданно в саду объявилась делегация тсонга, весь десяток. Подойдя к беседке, рухнули на колени, уткнувшись лбами в траву. Морпехи ошалело посмотрели друг на друга.
– Что случилось, парни? Быстро встали и объяснились! Уно, мы ждем.
Тсонга нехотя поднялись, вперед выступил Уно, подталкиваемый соплеменниками.
– Хозяева, не велите казнить, дозвольте слово молвить.
Друзья после такого вступления вообще выпали в осадок.
Кошкин не выдержал:
– Ты чего, Уно, белены объелся? Чай, не при дворе царя Михаила Федоровича находишься. Говори кратко и по существу.
Уно поясно поклонился и выдал:
– Хозяева, дозвольте с вами остаться, не хотим мы в Африке жить.
– Это по какой такой причине вы от родины отказываетесь? – встрял Мачо.
Тут тсонга загомонили все, устроили галдеж.
– А ну цыц, замолкли, – рявкнул Кошкин. – Говори по одному.
Из толпы вышел плечистый негр с забавным именем. Вообще-то его звали Мона, а родного брата – Нуна, но ехидный Юсупов сразу их окрестил как Можно и Нужно, и тсонго охотно отзывались на новые имена.
– Хозяева, на кой хрен нам эта Африка? Ой, извините.
– Ничего, продолжай.
– А я и говорю, чо мы там делать будем среди диких черномазых аборигенов? Мы же со скуки помрем, к тому же половина наших здесь обзавелись семьями. Уже дети пошли, – и негритос осклабился на все тридцать два зуба.
Морпехи, выслушав эту тираду, покатились со смеху. Тсонго охотно поддержали. Договорились, что в Африку они поплывут, но только в гости – родных проведать, себя показать. Тем более Кошкин с Юсуповым обещали их правителю вернуть тсонга на родину.
На пятый день отдыха за общим завтраком Мачо отчебучил номер, а день так хорошо начинался. Громом среди ясного неба прозвучало заявление о намерении Юсупова после плавания в Южную Африку отправиться в Перу за золотом инков. Илья в азарте выскочил из-за стола и затоковал, что тот глухарь – ничего не слыша и не видя.
– Полные трюмы золота, мильоны тоннами.
Мачо чуть ли не вприсядку заходил по трапезной, показывая руками, какая будет богатая добыча.
– Ага, вот такой ширины и вот такой толщины, – пробормотал Кошкин.
Юсупов залился соловьем, не замечая потемневших грозовых очей супруги. Наконец, пани Ядвига не выдержала, хлопнула ладошкой по столешнице и вышла вон.