Промедление пагубно для лихого дела. Пока стояли лагерем в Орле, в степях стали объявляться, а то и прибывать «ко двору» новые претенденты. Писец радостно читал их список:
— еще один царевич Петр, сын Ирины и Федора;
— князь Иван, сын Грозного и Колтовской;
— царевич Лаврентий, внук Грозного, спасшийся после дедушкиного удара в мамин живот;
— царевичи: Федор Федорович, Клементий Федорович, Савелий Федорович, Семен Федорович, Василий Федорович, Гаврилка Федорович, Брошка Федорович, Мартынка Федорович и…
— Паша Эмильевич, — не удержался я.
— Нет, — заволновался Писец, — какой Паша? — царевич Август!
Вся богадельня по последнему пункту претендовала на происхождение от дебильного государя Федора Иоанновича.
Получалось, Борис Годунов только и беспокоился, чтобы вовремя топить в ушате новорожденных племянников, но каждый раз бывал пьян, и ему подсовывали на утопление кого-то из крепостных младенцев. Поведение Годунова в этой версии объяснимо: нельзя же допускать такого размножения олигофреничных мечтателей о Шапке!
Слухи о серьезной психической болезни, охватившей провинции нашей Родины, взволновали Москву. К тому же случилось нашей столице видение небесное. Некий духовный муж уверил свое начальство, что видел сон, будто в Успенский собор заявился Иисус Христос собственной персоной, кричал на москвичей, плевался, выражался нецензурно, грозил любимым нашим москвичам страшной казнью, мелочно перечислял грехи столичного населения:
— Лукавыми своими делами москвичи будто бы позорят Христа;
— ничего мы его не позорим, нам за делами нашими обычно не до Христа бывает.
— Уподобились новому Израилю;
— неправда, не все мы евреи.
— Приняли мерзкие обычаи: стригут бороды;
— скажи спасибо, что пока еще совсем их не сбриваем.
— Творят суд неправедный;
— ну, этого у нас никогда не водилось.
— Все сплошь поражены содомией;
— мы, папаша, даже не знаем, с какого боку к этому подходить.
— Насилуют всех подряд;
— так мужиков мы у тебя насилуем или баб?
— Грабят чужие имения;
— на это мы согласны, без этого нам нельзя — свое берем!
— Нет истины ни в царе, ни в патриархе, ни в целом народе московском(!);
— но что есть истина, старик?
Этот поп, который видел такой страшный сон, все подробно записал и подал анонимно патриарху. Патриарх, царь, епископы, верхушка думская рассудили за лучшее зачитать это послание всему народу московскому, чтобы он как-нибудь по легче делал свои дела. А то, черт знает, чем эти голубчики на самом деле занимаются по своим углам и норам. Угроза Христова была громогласно читана в Успенском соборе, сразу был назначен и очистительный пост: посчитали, что всю эту дрянь можно искупить за 5 дней — с 14 по 19 ноября.
Рождество прошло спокойно, и Василий решил жениться на княжне Марье Буйносовой-Ростовской, что и было сделано 17 января 1608 года. Лжедмитрий дал царю спокойно отскрипеть медовый месяц и весной разбил царское войско под Волховом. 5 000 московских героев попало в плен. Битое войско кинулось в столицу и стало распространять страхи, что у Лжедмитрия людей — не счесть. Началась паника, Самозванец ускоренным маршем шел на Москву. Но у самой столицы 5 000 пленных ему изменили, перебежали домой и стали хвастать, что бояться нечего. Тогда Лжедмитрий выпустил декреты о земле и воле: разрешил населению брать себе боярские земли, жениться на боярских дочерях, называться господами. Кто был никем, тот стал всем и рванул на Москву, чтобы успеть к самому жирному навару…
А что же у нас поделывает государыня наша Марина Первая? Где отдыхает она, законно венчанная московским венцом, потершаяся правой щечкой о нашу Шапку? А тут она, никуда не делась. Задержали ее в заложницах в Ярославле на свою голову. Теперь Марина по утрам выходит на крылечко и долго смотрит в светлые подмосковные дали: не едет ли ясный сокол Митенька, царь-государь Дмитрий Иоаннович. Стосковалась голубка по жарким объятиям молодецким, да и без власти сидеть на Руси Марине тошно и скудно. Тут уж вокруг нее вились бояре, чтобы не признавала нового Самозванца старым Лжедмитрием.
— А это мы посмотрим, — подмигивала Марина, — хорош ли будет собой.
1 июня 1608 года Лжедмитрий Второй подошел к Москве, несколько дней переходил с одного места на другое и наконец стал лагерем в Тушине. Потянулось противостояние. Время играло на Тушинского Вора, как теперь важно величали враги нового претендента. В Тушинский лагерь потянулось казачество, польские отряды, сброд российский, изменники и перебежчики. Все хотели нового воцарения и новой дележки.