Он опустился на траву, прислонившись спиной к прохладному стволу дерева, и с наслаждением вдохнул чистый воздух совсем непохожий на Земной. Здесь дышалось иначе. Вместе с кислородом в организм проникали частицы магии, наполняющей пространство. Он чувствовал, как благодаря этой естественной энергетической подпитке, в нём начинает пробуждаться нечто неведомое, но родное и прекрасное. Что-то, что всегда было рядом и в то же время в недоступных глубинах его существа. В этом мире, где магия была объективной реальностью, Эрик не мог не заметить, как быстро растут его силы. Заряд неиссякаемой бодрости и небывалая выносливость поражали его самого. Парень был убеждён, что в ту самую минуту, когда в первый раз ступил по земле Агуннары, дракон внутри него проснулся и, ощутив благоприятные условия, начал своё неуклонное развитие. Столько всего невероятного произошло за короткий срок. И как много ещё предстоит сделать. Под тихий шёпот листьев, Эрик пытался навести порядок в своих смятённых мыслях.
Агуннара… академия… престранный ритуал с Адой... И ещё ему, вероятно, предстоит воссоединение со своими родственниками драконами, если они, конечно, отыщутся. Всё это совершенно не вселяло энтузиазма. Эрик раздражённо вздохнул. Как же ему лучше поступить и не наделать ошибок? Среди этой неразберихи, самой главной задачей было найти способ, спасти Дашу. Он чувствовал, что она жива. Их эмпатическая связь работала и безо всяких ритуалов. Он всегда точно знал, в каком настроении пребывает его подруга, достаточно было просто находиться поблизости.
Ада проскользнула бесшумной тенью и присела рядышком. Безмолвно, с завораживающей кошачьей грацией, провела ладонью по его нестриженым волосам и почувствовала, исходящее от парня мучительное напряжение. Эрик поднял свои невероятные тёмные глаза на девушку. Она придвинулась ближе и, обхватив обеими руками, коснулась тихим дыханием шеи, посылая горячую волну глубокой нежности. Он потянулся навстречу объятиям. Они упали на землю в мягкую траву. Эрик целовал её лицо в обрамлении разметавшихся огненных волос. В любовных ласках они не заметили, как солнце стало клониться к закату, бросая косые лучи сквозь пушистую зелень крон.
Домой возвращались, когда уже совсем стемнело. Все сомнения и неуверенность остались позади, среди дивных луговых цветов, в примятой траве. Лицо Ады озаряла открытая сияющая улыбка. Безоговорочная вера друг в друга поселила в них надежду на успех.
Следующий день ушёл на подготовку всего необходимого. С заходом солнца Авенир торжественно объявил, что пора начинать проведение ритуала.
Эрик и Ада, одетые в полагающиеся по случаю лёгкие полупрозрачные наряды, вошли в круг, освещённый тремя рядами жёлтых свечей. Сильно пахло воском и ароматной смесью цветов и трав. Авенир произносил длинное заклинание. Его сильный, хорошо поставленный голос разносился над округой и каждое слово эхом отражалось в трепетавших душах. Затем ненадолго воцарилась благоговейная тишина. Маг передал Эрику короткий чёрный кинжал, которым тот порезал своё запястье. Ада точно повторяла все его действия. Каждый из них произнёс свою часть заклинания и клятву. Затем их пальцы переплелись и руки соединились, смешивая кровь.
Сначала казалось, что ничего не происходит. Но спустя минуту вокруг возникло слабое свечение, которое быстро разрасталось, постепенно окутывая тела тёплым мерцанием. Ада завороженно наблюдала, как потоки радужно сияющих нитей, отделяясь от ауры Эрика, осторожно тянутся к ней, бережно изучая, проникая и переплетаясь с её собственными. Она чувствовала изменения в себе и безуспешно пыталась понять их природу. Сердце билось быстрее, голова кружилась и внезапно на неё накатила странная эйфория. Словно испытывающий сильнейшую жажду путник, наконец, обнаруживший на своём пути источник с чистой ключевой водой, пьёт и не может напиться. Она попыталась собраться, но поняла, что не справляется с нахлынувшими эмоциями и просто отдалась им, позволив погрузить себя в сладкое забвение.
Очнулась девушка уже в своей комнате в доме Авенира. Она лежала в постели под лёгким полосатым одеялом, а над ней склонился Эрик, с отразившейся на лице тревогой.